Как боевой радист создал академию «Зенита»

Самую тяжелую блокадную зиму Дмит­рий Бесов прожил в Ленинграде. Только в начале марта 1942‑го вместе с персоналом детской больницы, в которой работала его мама, по Дороге жизни парня вывезли на «Большую землю». В Орске полтора месяца Дмитрия лечили от дистрофии, а затем призвали во флот и через всю страну повезли во Владивосток.

«Нас везли почти месяц, и тяготы дороги были похлеще фронтовых, — вспоминал в беседе с журналистом «МК в Питере» Бесов. — Антисанитария жуткая, неопределенность полнейшая, есть постоянно хотелось. Когда наконец прибыли к месту назначения, вздохнули с облегчением».

Для начала новобранцев, которых призвали на Тихоокеанский флот, направили на две недели в порт на разгрузку судов. Только потом определили в экипаж в громадные казармы, человек по пятьсот. Неподалеку было футбольное поле, где тренировалась местная команда. Бесов рискнул напроситься в ее состав. Сказал, что из Ленинграда и играл «по юношам». Сразу же Дмитрия перевели в другую казарму, где квартировала обслуга флотского экипажа. Месяца полтора он играл за флотскую команду.

Тренер рекомендовал его к поступлению в Военно-­Морское училище им. Фрунзе, которое эвакуировали из Ленинграда во Владивосток. Как вспоминал Бесов, три дня он был самым счастливым человеком на свете, ведь в казарме для курсантов удалось поспать на кровати, где были простыни, подушка и одеяло. Вот только поступить в училище не получилось. На медкомиссии «зарезал» врач-окулист. Из Владивостока Дмитрия отправили в азербайджанский город Ленкорань в учебный отряд Краснознаменной Каспийской флотилии.

Пройдя за три месяца восьмимесячный курс обучения на радиста, Бесов служил сначала на бронекатере, а в 1944‑м его перевели в узел связи Днепровской флотилии.

«Победу встретил на реке Шпрее, где наши катера участвовали в операции по штурму последнего логова фашистов, — рассказал Бесов. — Был награжден медалью “За взятие Берлина”. Наша флотилия входила в состав 2‑го Белорусского фронта, участвовала во взятии Мозыря и Пинска. Затем в Польше воевали на Висле, участвовали в боях за Торунь, родину Коперника. Так и продвигались на Запад с Припяти на Днепр, с Днепра на Вислу, с Вислы на Одер. Сейчас мне даже сложно представить, как выдерживал дежурства по шесть часов через шесть».

После окончания вой­ны Бесов остался служить в Германии и после вахт сразу же устремлялся на футбольное поле. Там его и заприметил приехавший из Ленинграда капитан III ранга Денисов, рассказавший о Военном институте физической культуры. Тогда факультеты там были не по спортивной специализации, а по родам вой­ск. Бесов поступил на военно-­морской.

«С первого раза начальство не отпустило, — рассказал он. — Пришлось еще год служить в Германии. Только я оказался настырным и снова подал рапорт. Приехал в Ленинград, поступил в ВИФК. Правда, выяснилось, что у меня нет аттестата о среднем образовании. Пришлось экстерном сдавать экзамены за десятый класс. Сказалось, конечно, что в институте были заинтересованы во мне».

В ВИФКе была крепкая футбольная коман­да, успешно выступавшая в чемпионате города. В одном из розыгрышей Кубка СССР курсанты добрались до четвертьфинала, где дали бой московскому «Торпедо».

После окончания института Бесова приглашали в московскую команду ВМС, звали и в адъюнктуру, но Дмитрий, которому тогда уже исполнилось 28, предпочел стать тренером команды Дома офицеров Северного флота, которая выступала в классе Б (это аналог нынешней Второй лиги). «Базировалась наша команда в Мурманске и Североморске, — вспоминал Бесов. — На играх трибуна почетных гостей светилась адмиральскими звездами. Самыми принципиальными были игры с командой ленинградского Дома офицеров. Победить ее редко удавалось, и тогда приходилось держать ответ перед адмиралами».

После смерти Сталина все флотские футбольные команды, как и знаменитую ВВС (болельщики называли ее «Ватага Василия Сталина»), расформировали. Вскоре последовало грандиозное сокращение армии, которое окрестили хрущевским. Бесов демобилизовался и приехал в родной Ленинград уже штатским человеком.

«Громкого имени в футбольном мире у меня не было, — рассказал он журналисту «МК в Питере». — Даже в заводские коллективы, выступавшие в чемпионате города, устроиться тренером не удалось. Прямо с улицы пришел в школу гороно, где не было футбольного отделения, и предложил его создать».

Из этого отделения и выросла лучшая в СССР футбольная школа «Смена», выпускники которой составляли костяк ленинградского «Зенита», делавшего ставку на доморощенных футболистов.

Сейчас «Смена» стала академией ФК «Зенит» и носит имя Дмитрия Бесова.

Как командир подводной лодки вероятного противника обманул

На рубеже 60‑х и 70‑х годов прошлого века обстановка в мире была тревожной. Советские подводные лодки несли боевое дежурство в далеких от родных берегов водах. Естественно, поставленные перед ними задачи представляли громадный интерес для вероятного противника. Спецслужбы старались выяснить все, но западным специалистам так и не удалось найти логику в действиях экипажа атомной субмарины под командованием Льва Чернавина. Лодка всплывала в самых неожиданных местах и в самое неожиданное время.

После возвращения на базу в Ленинград Чернавина вызвали к начальству и поблагодарили за маневры, дезориентировавшие вероятного противника. Хотя сам он ожидал разноса. Ведь и для собственного командования маневры стали большой неожиданностью. На вопрос, чем же ­все-таки руководствовался командир подводной лодки, Чернавин честно признался: «Мы хотели послушать радиорепортажи о матчах “Зенита”. Радист обеспечивал прием сигнала, и в кают-компании собирались болельщики». Удивительно, но в западных спецслужбах не нашлось ни одного аналитика, который сообразил бы изучить календарь матчей чемпионата СССР по футболу.

Лев Чернавин. Фото: vk.ru / Музей Полярного

За ленинградскую команду Чернавин болел с 1944 года. С того самого времени, когда «Зенит» завоевал Кубок СССР, сделав счастливым переживший блокаду город. Начав службу юнгой Краснознаменного Балтийского флота, участник обороны Ленинграда поступил в Ленинградское военно-­морское подготовительное училище. Затем окончил Каспийское ВВМУ в Баку и начал службу на тральщике. В 1952 году корабль, где проходил службу Чернавин, встал на ремонт в Ленинграде.

У молодого офицера появилось свободное время, и он вспомнил о том, что играл за сборную училища по баскетболу. Отправился на Зимний стадион, который в 1950‑е годы был центром баскетбольной жизни Ленинграда, и встретил там своего однокашника по училищу Владимира Желдина, впоследствии ставшего известным баскетбольным тренером. Он и в ту пору армейскую команду, за которую играл сам Александр Гомельский, тренировал.

Пришедший на Зимний стадион Владимир Кондрашин, увидев высокого офицера, стал уговаривать Желдина: «Отдай его мне! У тебя ведь и так центровых хватает». Так Чернавин оказался в «Спартаке», играющим тренером которого был Кондрашин. Тренировки команды проходили в переоборудованной под спортзал церкви в центре Ленинграда. Правда, сыграть за красно-­белых во всесоюзных соревнованиях Чернавину не удалось. Ремонт корабля завершился, и молодой офицер продолжил нести боевую вахту. А дружба с Кондрашиным с тех пор у Чернавина не прерывалась.

Уже будучи адмиралом и командуя соединением кораблей Северного флота, он, приезжая в Ленинград, уговаривал Кондрашина привезти спартаковцев в Мурманск и провести товарищеский матч с моряками. Главный тренер «Спартака» отшучивался: «Приедем не раньше, чем станем чемпионами СССР». В 1975 году «Спартак» ­наконец-то прервал гегемонию ЦСКА, но на Северном флоте не дождались Александра Белова, Юрия Павлова и Александра Большакова. Ведь Кондрашин возглавлял еще и сборную СССР, и для визита к морякам времени в плотном графике не было.

В 1969 году бригада подводных лодок под командованием Чернавина несла боевое дежурство в Средиземном море. В один из дней советские моряки посетили мемориальное кладбище и музей в Эль-­Аламейне. Там в годы Второй мировой вой­ны англо-­американские вой­ска остановили части вермахта под командованием маршала Роммеля. Удивительно, но в Эль-­Аламейне Чернавин столкнулся с Сергеем Башкиным, многолетним ассистентом Кондрашина в сборной СССР. Когда Кондрашину передали привет из пустыни Сахара, удивлению Владимира Петровича не было предела.

В 1975 году Чернавин стал контр-­адмиралом, в конце 1970‑х — начальником командного факультета высших специальных офицерских курсов ВМФ. После выхода в отставку работал в филиале Центрального военно-­морского музея на крейсере «Аврора». Сначала — научным сотрудником, а затем на протяжении 18 лет — директором. С 2008 года и до конца жизни Чернавин был почетным президентом Санкт-­Петербургского клуба моряков-­подводников и ветеранов ВМФ. И неизменно появлялся в адмиральской форме на каждом Кубке Владимира Кондрашина и Александра Белова, а также на многих матчах «Спартака» в чемпионате России. Не стало контр-­адмирала в 2016‑м. Он ушел из жизни в День Победы на 88‑м году жизни.

В 2023 году на воду был спущен и принят на вооружение ВМФ России противоминный корабль «Лев Чернавин». По штатному расписанию его экипаж состоит из 44 человек. Говорят, что служить на этом судне могут только болельщики «Зенита», а поклонники футбольного «Спартака» даже близко к трапу не подпускаются. Хотя, конечно, это байка, но контр-­адмиралу Льву Чернавину она бы наверняка понравилась.