НОВАЯ РУБРИКА – «ЭТО ИНТЕРЕСНО» «В ТЮРЬМЕ НАДО МНОЙ ЖЕСТОКО ...

Дата публикации: 01-08-2026 09:55:18

НОВАЯ РУБРИКА – «ЭТО ИНТЕРЕСНО»
«В ТЮРЬМЕ НАДО МНОЙ ЖЕСТОКО ИЗДЕВАЛИСЬ». ХУДШИЕ МЕСЯЦЫ В ЖИЗНИ ЛЕГЕНДАРНОГО – 4-х КРАТНОГО ОЛИМПИЙСКОГО ЧЕМПИОНА РОССИИ ПО БИАТЛОНУ – АЛЕКСАНДРА ТИХОНОВА (ЧАСТЬ - 3)
— Поразился народ, увидев вас в городе?
— Запомнился мне один момент — правда, уже годы спустя, когда из Австрии вернулся инкогнито. Позвонил друзьям, попросил привезти пиджак со всеми наградами.
— Тот самый, легендарный? С которого медали осыпаются?
— Да. К сожалению, иногда не возвращают то, что с пиджака упало. Так золотая медаль с моего первого чемпионата Союза и ушла. На спортивном параде кто-то сзади подобрал и не вернул.
А в Новосибирске на стадионе «Спартак» торжества по случаю Дня города. Надеваю под плащ пиджак с медалями, иду туда. На лестнице плащ скидываю — и становлюсь рядом с мэром. Народ в шоке!
— Еще бы.
— У губернатора Толоконского каша во рту застыла. Представляете? Все газеты, телевидение прежде трубили: «Покушение на губернатора Тулеева, всероссийский розыск...»
Звонок генпрокурору
— Как вас не доконали?
— Сам удивляюсь. Состояние здоровья было практически конченое. В Новосибирске лечиться не давали — но спасибо тому же Толоконскому, организовал спецбольницу. Посадили двух ребят. Те со стула валятся, спать хотят...
Потом новость — если придет приглашение из московской больницы, могут отпустить. Но доктор должен взять на себя ответственность, чтобы прислать на меня вызов.
— Кто-то решился?
— Александр Бронштейн. Я ему в свое время помог. У него собственная клиника. Так начали давить и на Бронштейна. Сразу нагрянули к нему. Он выкрутился: «Моя задача — вылечить. А дальше что хотите с ним делайте...»
— Ловко. Отпустили вас в Москву?
— Да, вытянул меня на несколько дней. Хоть отъелся чуток. Еще посетил чемпионат России по вольной борьбе. Захожу в зал ЦСКА. На трибуне человек двести чеченцев, в том числе Салман Хасимиков, пятикратный чемпион мира. Неподалеку Миша Мамиашвили, президент федерации. Салман меня видит, как заорет: «Тихонов!» И по головам — ко мне. Хватает в охапку, тащит к своим. Затем Мамиашвили усаживает в президиум.
— Вот это встреча.
— Из-за меня устроили 20-минутный перерыв, весь зал аплодировал... Я очень люблю борьбу!
— Да и борьба вас любит, как понимаем.
— Я был крепкий, не по габаритам. Со мной никто не связывался в драке. Как-то в родной деревне навстречу поддатый сосед. Довольно солидного роста. Мне вдруг сапогом под зад!
— Не стерпели?
— Развернулся — и оплеуху ему. А мне лет 13, не больше. Сосед упал плашмя. У окошка бабушка Устинья сидела, все видела. Выскочила на улицу. Тот встряхнулся: «Это Сашка мне влепил?!» — Да». Он кое-как поднимается, стоит на четвереньках: «Санька, прости. Наука!»
— Бабушка что?
— Говорит: «Александр, ты уж не бей никого. У тебя рука тяжелая, можешь убить». А с борцами еще один эпизод связан. Когда из Австрии вернулся, на меня снова пошел накат. Я в Махачкале, в гостях у старого товарища Загалава Абдулбекова, первого олимпийского чемпиона из Дагестана. В 1972-м в Мюнхене он положил в финале турка на туше и там же, на ковре, лезгинку сплясал.
Мне пора улетать. Абдулбеков говорит: «Я провожу». По дороге звонок — узнает, что прямо в аэропорту меня собираются арестовать. Подъезжаем — все оцеплено, автоматчики в камуфляже. Подходят с наручниками. Вдруг голос Загалава: «Если вы Тихонова сажаете, то и меня забирайте». Но кто посмеет? Он в Дагестане национальный герой! Кончилось тем, что начальник местного ФСБ махнул рукой: «Ладно, лети, пусть в Москве с тобой разбираются».
— Главный вопрос — почему же вас из тюрьмы выпустили?
— Насколько мне известно, в какой-то момент Владимир Путин позвонил Устинову, генпрокурору, и дал команду: «Немедленно выпустить Тихонова». Спасибо президенту, что остался жив.
— Если бы не президент — что с вами было бы?
— Думаю, умер бы. Например, предложили прооперировать в туберкулезном госпитале. Главврач всех из камеры попросила — и мне швырнула бумажку: «На операцию не соглашайтесь, вас зарежут». Я сразу отказался. Это Всевышний! Он же одарил меня уникальным качеством.
— Каким?
— В тюрьме всех зеков тестируют. Муж и жена, оба психологи, задают десять вопросов. Например, слово «дождь» — но рисовать ты его не имеешь права. Должен поставить какую-то закорючку — чтобы потом вспомнить, о чем шла речь, и намалевать такую же.
Когда проверили мои результаты, обалдели. Вызывают в кабинет: «Мы 30 лет проводим экспертизы. Не было случая, чтобы человек отгадал время спустя все, что записывал. Даже мы не в состоянии. А вы сделали! Эти бумажки сохраним как пример невероятного».
Танец с Плисецкой
— Какого-то сидельца спросили — драться в камере приходилось? Он ответил: «Каждый день». Вам тоже?
— Нет. Меня уважали. В каждой тюрьме есть смотрящий. Как-то заявляется с бутылкой водки. Отвечаю: «Спасибо. Но я не могу». Посидели, поговорили.
— Нашлись общие темы?
— А у меня со всеми найдутся общие темы. Рассказывает: «Иваныч, третий срок мотаю. Я на зоне родился и живу. Но не помню, чтобы весь лагерь относился с таким почтением. Все зеки по бывшему Союзу знают твою историю...»
— Что ж пить с ним не стали?
— Есть лагерная дисциплина. Да и будет потом хвастаться: «Я с Тихоновым выпивал». Это ж понятно.
Однажды еду в купе из Новосибирска. Я уже чемпион мира, винтовка и чехол с лыжами лежат наверху. Сосед не видит. Начинает рассказывать, как с Тихоновым гулял по девкам, водку хлестали. Кулаком щеку подпер — и несет: «Тишка — вот такой мужик, что мы только с ним не творили...»
— Открылись?
— Как выходить, достаю винтовку. У него кулек отвис. Усмехаюсь: «Молодец! Продолжай так же!» — «Иваныч, прости! Мы же тебя все любим!»
— Это ведь правда. Популярность у вас колоссальная.
— А уважение? Я закончил карьеру — и лет через десять оказался в Раубичах, на нашей базе. Горничная меня увидела, руки распахнула: «Сашенька!»
Года четыре назад вручали мне премию Людвига Нобеля в Константиновском дворце. Там были Пиотровский, Владимир Васильев... Нас, лауреатов, посадили рядом. Вижу — ко мне приглядываются. Ну что от спортсмена ждать?
— Это обычное дело.
— Меня зовут за кулисы — и просят надеть все регалии. Выхожу в том самом пиджаке. В зале оцепенение. Ладно спортивные медали — но тут и Красная Звезда, орден Ленина, Трудового Красного, две «Дружбы»...
— Любой обалдеет.
— Только отошли от этого эффекта — я беру микрофон. Начинаю рассказывать о России. О балете. Говорю: «Я счастливый человек. Мне довелось видеть Галину Уланову. Американцы ей подарили Oldsmobile. Выходит из машины, я буквально метрах в пяти. Вспоминаю слова легендарного Мориса Бежара: «В каждом движении Улановой есть тайна...»
— Мы вас слушаем — и на глазах умнеем.
— Балетмейстер, который сидел в первом ряду, обомлел. Потом спрашивает: «Откуда в вас это?» — «Просто я люблю свою страну». Или был однажды на приеме. Начинаются танцы. Стоит Майя Плисецкая. Естественно, все стесняются пригласить.
— Но не вы?
— А я очень хорошо танцевал. У меня с юности задача — быть лучшим! Во всем!
— За что вас и любим, Александр Иванович.
— А многим это не нравилось. В характере славянских народов зависть, она рождается вперед нас. На своей шкуре испытал.
Сейчас-то у меня ноги в гольфиках, наколенниках. В одной шесть заклепок, в другой — четыре. А тогда был в порядке. Подхожу к Плисецкой: «Сударыня, позвольте вас пригласить...» — «Ой, с удовольствием!» Кладет свою руку в мою. Замечаю: «Простите, но в руку ведущего партнерша ладошку должна класть лодочкой. Это в правилах вальса».
— Обиделась?
— Нет. Отвечает: «А я и не знала». Майя — простая, но интересная. Пошли вальсировать. Мало кто из спортсменов танцует в обе стороны, пропускает под рукой... Была поражена!
Александр Тихонов на тренировке. Фото из личного архива
Подвал
— После освобождения вы уехали в Австрию. Зачем?
— Могли посадить снова. Были основания так думать.
— Что за «основания»?
— Лео Бокерия положил в клинику. Вдруг узнаю, что уже оттуда меня опять хотят забрать. Он отвечает: «Стоп! Человек в тяжелейшем состоянии». А на пятый день звонок: «Александр Иванович, вас беспокоит генерал-лейтенант ФСБ...» Ага, думаю. Вот он — последний ход.
— Что говорит?
— «Мы искренне хотим помочь. Завтра вас ждем, первый подъезд, Лубянка...» Где с крыши лучший обзор в стране. Магадан видно. Я поддакиваю, а сам понимаю — оттуда не выйду.
— Ну и как быть?
— Передал друзьям — у ограды госпиталя меня встретил Володя Алейник. Белорус, призер двух Олимпиад по прыжкам в воду, получивший австрийское гражданство. Прутья раздвинули, я пролез. Надвинул кепку поглубже — и на Белорусский вокзал. В Минск!
— Добрались нормально?
— Без приключений. Людям из ФСБ сказал, что буду в понедельник. Чтобы запутать следы. В Минске сразу на квартиру к Алейнику, немного переждали. В воскресенье вечером рейс в Вену. Ребята мне какие-то деньги в карман сунули.
Сижу, жду посадку — и мысль: если успели дать ориентировку, мне прямо здесь лапки сплетут, и все, до свидания. Я полведра виски выдул — не берет ничего!
— Это потому что вы чудо-богатырь, Александр Иванович.
— Состояние у меня — словами не передать. Наконец взлетаем! Уф-ф! Приземляемся в Вене. Пересаживаюсь на самолет в Инсбрук. От нервов заклинило челюсть, боль адская. Алейник под руку держит, звонит доктору, тот отвечает: «Приезжайте».
— Помог?
— Говорит: «Сейчас испытаешь боль, какой еще не было в твоей жизни». Пальцем залезает в рот, что-то нажимает — у меня слезы на метр вперед! Он с другой стороны — ба-бах! Опять слезы!
Поселили в маленькой гостиничке. Вскоре другая беда — отмирает вестибулярный нерв. Я теряю ориентацию, рвота...
— Сплошные напасти.
— Доползаю до третьего этажа, где разместился с семьей Женя Редькин, олимпийский чемпион 1992-го. Вызванивает Алейника, тот везет в клинику. Это не больница — космос!
— После тюремной-то.
— У меня отдельная палата. Меню как в шикарном ресторане. Только капельницы меняют. Месяц пролежал!
— Кто оплачивал?
— Я знал, что стоит это бешеных денег. Генеральный секретарь Федерации лыжного спорта Австрии Клаус Ляйстнер все погасил. Говорю: «Я же не австриец!» — «Александр, ты человек мира. Мы не понимаем, как вообще в вашей стране так обращались с великим чемпионом...»
— После выписки какое-то время вы ютились в подвале. Долго?
— Почти полтора года. Не было возможности нормальную квартиру снять. За подвал-то платил 300 евро в месяц. Слава богу, помогали друзья, которые приезжали в Австрию кататься на лыжах. Кто-то тысячу евро давал, кто-то — две. На эти деньги и жил.
Тяжелейший период, особенно психологически. Одно дело, когда ты сам где-то накосячил — и судьба наказала. Но я-то знал, что ни в чем не виноват. Меня обвиняли в преступлении, которое не совершал.
Как-то в Инсбруке навестил Виталий Смирнов. Лучший руководитель в истории нашего спорта! Мы дружим уже много-много лет. Спустился он в этот подвальчик. Огляделся — теснота, два обогревателя, спасавшие от холода и сырости. Сел на кровать и заплакал. Потом журналисты его спросили: «Если бы вам достался волшебный цветок, исполняющий желания, что загадали бы?» Виталий Георгиевич ответил: «Чтобы Тихонов вернулся на родину».
Александр Тихонов: «Когда-то ездил на белом Rolls-Royce. А сегодня я нищий»

Схожие новости

#	Наименование новости	Тональность	Информативность	Дата публикации
1	Федор Емельяненко: семья хочет, чтобы я закончил выступать	0	0	03-02-2020
2	Мамиашвили заявил, что олимпийский чемпион борец Евлоев должен ему рубашку и галстук	0	0	05-08-2021
3	«Биография грубо искажена»: суд оставил без движения иск Фёдора Емельяненко к издательству «АСТ» на 13 млн рублей	0	7.92	29-07-2026
4	Федор Емельяненко — легенда смешанных единоборств	0	0	29-04-2025
5	Двалишвили подрался с призёром ЧМ по борьбе из-за слов о Нурмагомедове	0	7	11-07-2026
6	Федор Емельяненко подал в суд на писательницу из-за книги о себе	0	6.15	22-07-2026
7	Александр Поветкин: чувствую себя на 30 лет	0	0	30-12-2020
8	Мамиашвили: каждый российский борец может биться за медали, если выступает в свою силу	0	0	05-08-2021
9	Адвокат заявила об искажении биографии Емельяненко в снятой с продажи книге	0	6.05	22-07-2026

Классификация: . Схожих патентов: 0. Схожих новостей: 9. Тональность: 0. Информативность: 7.96. Источник: vk.com.