В 1996 году семья Шенк из американского города Спрингфилд переехала жить в село Бухнаг Табасаранского района. Глава семьи Филип устроился в сельскую школу учителем английского языка, а его супруга Алиса занялась домашним хозяйством. Их дети — Джоанна, Ребека, Джонатан, Андрей и Дебора — ходили в школу, а также помогали им по дому. После почти 10 лет жизни в Бухнаге их стали принимать за местных. Особенно Алису. Видя, как она умело ведет хозяйство и готовит национальные блюда, у Филипа не раз спрашивали, как его, американца, угораздило жениться на табасаранке. Местные дети, для которых дом Шенков стал излюбленным местом, называли их почтительно Филип-ими и Алиса-бажи. Семья также занималась благотворительностью в Табасаранском районе. Еще до приезда в Дагестан они создали организацию «Друзья табасаранцев», где состояли сотни людей. Вернувшись в США, Филип издал книгу «Друзья табасаранцев — друзья Дагестана». Ниже отрывки из нее, в которых он сравнивает жизнь в США и в Дагестане.

Про образование

«Учась в американской школе, я наслаждался порой стилем преподавания некоторых отличных учителей в начальной школе и в старших классах. Но замечательный труд учителей был особенно заметен в Халагской школе, где учителя преподавали, не имея достаточно пособий и материалов, которые в достатке есть у западных учителей. Когда я видел, как творчески и даровито подходят многие халагские учителя к преподаванию, находясь порой в довольно сложных условиях, я проникся к ним глубоким уважением и даже гордился, что могу работать рядом с такими людьми.

Высокий профессионализм учителей Халагской школы наглядно проявлялся в жизни наших детей. Наши дочери Джоанна и Ребека после возвращения из Табасарана успевали в своей школе, в штате Индиана, по всем предметам. Но успех этого преподавания наибольшим образом проявился в жизни наших сыновей, Андрея и Джонатана. К 2004 году, после многих лет обучения в Халагской школе, оба наших сына абсолютно свободно владели русским языком и достигли некоторого успеха в изучении табасаранского. Когда они вернулись в Америку и продолжили обучение в одной из школ штата Индиана, то оказались одними из лучших учеников в своих классах.

В начале 2005 года некоторые из нас еще жили в Табасаране. Мы смогли позвонить нашему сыну Андрею, который в то время учился в Индиане. Он сказал мне: «Папа, я только что сдал вступительные экзамены в университет (в Америке мы называем их САТ-тестом) и получил 1520 баллов». Это было удивительной новостью. Максимальное число баллов, которое может набрать студент — 1600. 1520 баллов могли набрать лишь один или два процента от общего числа всех американских студентов. Никто в нашей семье, включая меня самого, никогда не набирал такого количества баллов, сдавая эти университетские вступительные экзамены.

Я чувствовал, что должен поделиться этой радостной новостью с кем-нибудь в Табасаране, и через несколько дней в разговоре с одним из учителей Халагской школы я постарался объяснить, что произошло. Этот учитель как никто другой много работал с Андреем на протяжении последних двух лет. Он попросил поздравить Андрея от его имени, а затем похлопал меня по спине и сказал с улыбкой: «Ну что ж, Филип, если бы ты тоже учился в Халагской школе, то тоже мог бы сдать вступительные экзамены в университет с таким результатом». Улыбнувшись ему в ответ, я согласился с ним, потому что с большим уважением относился к труду местных педагогов».

Про воспитание

«В первые месяцы нашей жизни в Бухнаге, когда в нашем доме собиралось и играло много детей, мы всегда считали, что их родители знают об этом. Позже мы узнали о чем-то, что открыло нам глаза: в маленьких дагестанских селениях родители не всегда знают точно, где в данный момент находятся их дети, и не очень по этому поводу беспокоятся! Просто они ожидают от других взрослых односельчан, что те, при случае, присмотрят за их детьми. У них существует такая негласная договоренность, и так они и живут. Позже, когда мы познакомились со многими родителями в нашем селе, они неоднократно приходили к нам днем или вечером и, постучав в окно, спрашивали: «Не здесь ли Мадина?» или: «А наш маленький Гаджи у вас? Я не видела его (или ее) с самого обеда, но подумала, может, он (она) здесь, у вас?» Поскольку местные дети частенько играли у нас дома, их родители или дедушки с бабушками нередко заходили к нам, чтобы задать подобный вопрос. Чаще всего так и получалось: их ребенок играл в нашем доме, но иногда они его у нас не находили и отправлялись на поиски дальше. «Ох, надо его (или ее) найти, а то с обеда уже на глаза не попадался». В конце концов они всегда находили своих ребятишек.

То, как все взрослые сообща, всем селом приглядывали за детьми, сильно отличалось от того, как мы в Америке относились к этому вопросу. В большом американском городе или пригороде родители обычно переживают и беспокоятся о своих детях, как только те отправляются куда-то из дома. Машины и огромные грузовики на большой скорости проносятся во всех направлениях (конечно, с оживленным движением в горном селении проблем не было), и ребенок мог оказаться в опасности, если играл на дороге или поблизости от нее. Другую опасность представляли какие-нибудь подозрительные незнакомцы, которые появлялись иногда неизвестно откуда (и опять же, в тихом горном селе таким людям взяться было неоткуда). Или ребенок в нашем пригороде совершенно не мог, к примеру, забрести во двор какого-нибудь соседа, отсутствующего в тот момент или занятого чем-нибудь серьезным и не желающего, чтобы его отвлекали соседские дети. Но в Бухнаге кто-нибудь в любом из домов всегда оказывался дома, потому что кому-то нужно было заботиться о коровах, овцах или курах, а также поддерживать огонь в очаге. Так что в Бухнаге ребенок в течение дня мог чувствовать себя в безопасности и под присмотром всех односельчан, и родителям не приходилось слишком уж по этому поводу беспокоиться. Можно сказать, что в горных селах Дагестана у каждого ребенка было множество дядей и теть. На табасаранском языке эти слова звучат как «ими» и «бажи». Так что моя жена была Алисой бажи, а я — Филипом ими.

В Америке каждая семья почти всегда самостоятельно растит своих детей. В дагестанском селе родители также играют очень важную роль в воспитании детей, но, в отличие от Америки, все сельчане активно участвуют в воспитании каждого сельского ребенка».

Про транспорт

«Здесь транспорт зависит от человеческих отношений, а на Западе — от расписания. Например, в Дербенте маршрутка отправится в Махачкалу не тогда, когда придет время, а лишь после того, как в микроавтобус сядет достаточное количество людей и все будут готовы ехать. За это время можно поставить свои тяжелые сумки под сиденья и пойти на ближайший рынок за покупками, зная, что водитель никогда без тебя не уедет. Когда все будут готовы ехать, то кто-нибудь непременно позовет тебя, дав знать, что маршрутка отправляется.

В октябре 1996-го мы с женой впервые решили поехать на дербентский базар за необходимыми продуктами. Мы узнали, когда автобус отъезжает из села, и на нем добрались до Дербента. В городе водитель сказал, что планирует выехать обратно в 12:00. В тот день мы столкнулись со множеством проблем. Нам нужно было найти многое на этом базаре, а времени оставалось мало. По-русски мы тогда почти не говорили и все делали очень медленно. С трудом успели к автобусу в обозначенное время, но нам еще оставалось купить муку. Жена сидела в автобусе, а я ходил по базару. В ближайшей точке не оказалось продавца на месте, поэтому пришлось его дожидаться.

В то же время я поглядывал в сторону автобуса, чтобы не упустить момент, когда водитель заведет двигатель. Было уже 12:15, а я все еще ждал продавца. Автобус тоже по какой-то причине никуда не уезжал. Наконец, через 10 минут хозяин точки продал мне муку, а затем помог загрузить мешок в автобус. Я сел рядом с женой и сказал: «Здорово, что автобус задержался и не уехал точно по расписанию». Она согласилась, поскольку тоже думала западными мерками. А это как раз и был пример того, как транспорт функционирует в зависимости от отношений, «по знакомству».

Водитель был из того же села, что и я. Он знал, что моя жена уже сидит в автобусе, а я хожу по базару. Благодаря тому, что он ставит на первое место человеческие отношения, он ни за что не уедет без меня. О, если бы я понял тогда, что автобус не задерживается, а ждет меня! Возможно, тот факт, что мы не знали табасаранского языка, был нашей удачей, иначе бы мы с женой сгорели бы от стыда в том автобусе.

Нашей семье такой подход больше нравился, чем западный. Например, когда мне нужно было поймать такси в Дербенте, то хозяин дома, в котором я останавливался, шел вместе со мной, находил среди таксистов своего знакомого и говорил ему: «Этот человек мой друг. Позаботься о нем и смотри, чтобы он добрался туда, куда ему нужно».

После нескольких лет в Дагестане мы поняли, что намного важнее иметь друзей, чем иметь свою собственную машину».

Про гостеприимство

«В Дагестане считают, что «принять гостя» значит обрести богатство. На Западе люди так думают, например, о банковском счете. Наши табасаранские друзья говорят, что если у них есть сто друзей, значит можно считать их богатыми людьми. И действительно, в их культуре люди умели помогать и заботиться о нуждах друг друга. Так что иметь настоящих друзей считалось лучше и надежнее, чем иметь счет в банке. К тому же банк может и «прогореть», а настоящие друзья никогда вас не подведут.

В нашу первую зиму меня пригласили посетить на выходных сразу несколько табасаранских горных сел — своеобразный тур, предложенный одним из моих новых друзей и коллег, учителем Халагской школы, в которой я преподавал английский язык. Мы отправились из Бухнага в субботу около полудня и вернулись домой только в понедельник утром. В первый день нашего путешествия мой друг рассказал мне одну историю, которую я запомнил навсегда.

Много веков назад один царь повелел своему сыну построить сто домов в ста селениях. У царского сына было достаточно денег, поэтому в послушании воле своего отца он принялся за работу — начал строить красивые дома, один за другим, в разных селениях царства. После того как он построил тридцать или сорок домов, деньги стали заканчиваться, и он решил поговорить об этом со своим отцом.

— Ох, — вздохнул царь-отец. — Ты не разглядел истинной мудрости, скрытой за этим повелением. Моим главным намерением было, чтобы ты подружился со многими людьми в этих селениях, чтобы их дома стали и твоими домами, также как и твой дом был бы домом каждому из них.

В течение следующих двух дней мой друг на деле показал мне истинность этой притчи. В каждом селе нас принимали в домах его старых друзей. В первый вечер мы пришли без предупреждения к одному из его друзей, где нас чудесно накормили и сразу же предложили удобные постели, где мы могли бы провести ночь.

Та же самая картина радушного гостеприимства повторилась и на следующий вечер, уже в другом селе. И каждый раз наутро хозяева не только кормили нас завтраком, но и заботливо провожали до края села, желая нам счастливого возвращения домой.

Мой друг оказался истинно богатым человеком, имевшим «много домов во многих селениях». Я догадался, что он много раз точно таким же образом оказывал радушное гостеприимство многим своим друзьям, не задумываясь, сразу, как только встречал их у своего порога в Халаге.

Гостеприимство и дружба — воистину потрясающие качества, которыми наделены люди, живущие в горных табасаранских селах и по всему Дагестану».

Просмотры: 1