Татьяна стала Тамилой

— Таня познакомилась со своим будущим мужем в 17 лет, — рассказывает мама осужденной. — Я его видела тогда только один раз у нас дома. Вежливый, приятный. А потом выяснилось, что Рината (так его зовут) задержали по подозрению в убийстве. Случилось это в 2005 году.

Ринат получил срок в 10 лет. И вскоре обнаружилось, что дочка с ним переписывается. Мать просила: «Не нужно, Танюша». А та в ответ: «Очень жалко его».

Ринат сначала писал: «Не порти жизнь себе, найди другого». Ну а потом...

В общем, через три года, когда Тане исполнилось 20 лет, они поженились прямо в колонии. Таня стала ездить на длительные свидания, которые позволяли трое суток проводить наедине. Родилась дочка. Потом еще одна.

Таня — русская, Ринат — татарин. Муж уговорил ее поменять имя с Татьяны на Тамилу, и веру — с православной на мусульманскую. Притом что он сам из семьи очень прогрессивных татар, которые спокойно относились к вопросам религии и никогда не требовали от сына, чтобы жена была обязательно мусульманкой. Именно они первыми заметили, что во время отбывания наказания в колонии Ринат стал сильно набожным (например, специально просился в ШИЗО, чтобы там можно было спокойно молиться). Как позже выяснилось, в колонии были осужденные с радикальными взглядами, и это на Рината сильно повлияло.

— Он вышел из тюрьмы 21 января 2015 года, — продолжает мать Татьяны. — Был какой-то сам не свой. Полтора месяца он метался. То говорил: «Танюшечка, мне с вами хорошо». То: «Поеду на заработки в Питер». В итоге он уехал. 12 июня (мы уже знали, что Таня беременная третьим ребенком) дочь забежала в комнату с криком и слезами: «Мама, он в Сирии!». Ее прямо колотило, мы с трудом ее успокоили.

Оказалось, что супруг вышел на связь и сам сообщил, где он за границей. Рассказал, что оказался в запрещенной террористической организации, которая участвует в боевых действиях в Сирии. Сказал, что он сам воевать не хочет. Уверял, что его обманули, а завербован он был еще в колонии.

Для семьи так и остается загадкой, как Ринат смог сразу после освобождения получить загранпаспорт и выехать в Сирию с непогашенной судимостью и не выплаченным ущербом потерпевшим.

Вскоре муж стал звонить и просить Таню вытащить его оттуда. Говорил, что готов отсидеть любой срок в России, только бы вернули его. Попросил Татьяну сходить в местное отделение УФСБ. Она так и сделала. Там попросили записать на аудио разговор с Ринатом, в котором он признался бы, что воюет в Сирии в составе террористической группировки, и просит оказать ему содействие по возвращении на родину. Татьяна все записала, отдала. После этого против ее мужа в 2016 году возбудили уголовное дело об участии в террористической организации. Правоохранителям удалось привлечь к уголовной ответственности осужденного, который завербовал Рината в колонии. Он в итоге получил дополнительный срок.

Но вернуть Рината из Сирии не удалось. Он периодически писал, звонил. А в итоге просто пропал.

Свет и тьма в сирийском туннеле

Татьяна начала самостоятельные поиски, писала в разные группы, где такие же, как она, разыскивали близких. Сохранились скриншоты переписки.

«— Добрый день, Сергей. Я с новой группы. Скажите, пожалуйста, у вас есть доступ в тюрьмы Идлиба?

— Да, есть.

— Помогите, пожалуйста! Мой муж там год и четыре месяца. Ничего о нем не знаю. В прошлом году они вышли с окружения и попали в плен. В ФСБ его ждут, у них дело заведено. Он сам сдался, просил, чтобы я сходила к ним и они его забрали, но потом он попал в плен.

— Дайте его данные.

— Спасибо! С ним еще был парень, его тоже ищет сестра и мама. Сейчас его фото тоже скину. Сергей, вы как свет в конце туннеля, на вас одна надежда. Я осталась одна с тремя детьми. Помогите, пожалуйста».

Этот Сергей — волонтер, который искал в Сирии россиян. Рината он так и не нашел. Таня весной 2018 года обратилась в полицию с заявлением о пропаже мужа. В апреле 2019 год Нижнеломовский районный суд Пензенской области признал Рината безвестно отсутствующим.

Но Таня продолжала искать и верить. Она связывалась с Международным Красным крестом, посольством РФ в Сирии и другими организациями.

В группе она познакомилась с женщиной по имени Айша, которая периодически сообщала о судьбе попавших в плен россиян. Она сама оказалась в Сирии, в лагере беженцев, приехав к мужу. Супруга убили, остались на руках двое детей — 2 годика и 11 месяцев. Айша писала, что дети болеют и практически голодают — вынуждены есть траву.

— Татьяна послала ей денег, — говорит мама. — Она у нас очень добрая, всем помогала. Весь наш маленький город ее знает.

А вот цитата из апелляционной жалобы Татьяны, которую та написала из СИЗО: «Мне стало очень жалко Айшу и ее детей. Я ведь сама осталась одна с детьми, но у моих хотя бы есть еда и кров. А дети Айши такие маленькие и так страдают. И я согласилась ей помощь. Она сказала, что меньше 100 долларов не получится переслать, дала мне какие-то координаты на английском языке и сказала, что можно сделать перевод через «Золотую корону».

Как выяснилось уже потом, это были реквизиты надзирателя лагеря беженцев. Он получал деньги, которые родные посылали оказавшимся в лагере, брал себе 10 процентов и отдавал остальное обитателям.

«Потом Айша спрашивала у меня, может ли кто-то еще помочь, потому что там много женщин с детьми. Я сказала, что никого не знаю. После этого мы с ней долго не списывались. Последний раз я ей написала летом 2018 года, спросила, есть ли какие-то новости из тюрьмы. Но она написала, что нет больше ничего и что все женщины, у которых в этой тюрьме казнили мужей, вышли повторно замуж».

Про то, что она послала деньги женщине, Таня рассказала следователям сама.

И вскоре появилось уголовное дело против нее. Следователь добавил еще эпизод с 300 рублями, который Таня перевела на лечение больного ребенка по короткому номеру, указанному в рекламе.

«Перед тем как отправить дело в прокуратуру, меня вызвали, чтобы подписать стопку бумаг. Я не читала, потому что адвокат говорил: подписывай, все хорошо. И когда я подписывала, я увидела цифры 300 и стала читать. А там было написано, что вроде Айша опять у меня просила и я ей перевела 300 рублей. Я стала плакать и говорила следователю: «Зачем вы так написали? Это неправда. Вы же знаете, что я больше ничего не отправляла». Но следователь заверил, что это ни на что не повлияет. И адвокат говорил: «Просто так надо, мы же сотрудничаем».

По словам женщины, следователь и адвокат убедили подписать и то, что Айша якобы медсестра. «Но Айша вообще в лагере не работала. Как можно работать с двумя маленькими детьми, которые еще даже не ходят? Она просто выживала. Но следователь сказал: «Пусть она будет медсестрой!»

На всех этапах ей говорили, что будет условный срок и опасаться нечего. Женщина верила. На суде, как говорят близкие, звучало, что Таня якобы ходила в хиджабе, что она хотела уехать в Сирию. При этом сопровождавшие ее сотрудники «органов» и адвокат говорили, что это нельзя оспаривать, надо соглашаться со всем, только тогда будет условный срок.

Приговор суда — всего на 7 листах. Суд установил, что Таня является участником международной террористической организации в Сирии. Цитирую: «разделяя радикальную идеологию организации и желая финансово поддержать ее террористическую деятельность по просьбе другого члена организации, Айши, перечислила 6299 рублей и 300 рублей. Подсудимая виновной себя признала полностью».

Наказание — 8 лет. Без отсрочки.

К военному суду нет никаких вопросов. Все, что в процессах озвучивалось, все, что происходило, объясняет его решение. А Таня опомнилась, только когда поняла: к своим троим детям она не вернется.

Она повернулась к адвокату со слезами: «Что же вы сделали? Вас Бог накажет!»

«Так надо!»

Все инстанции пройдены, включая Верховный суд. Так что обращение мамы к нам — просто жест отчаяния и попытка хотя бы озвучить «свою правду». Ведь истории, где хоть как-то фигурирует слово «терроризм», настолько токсичны для общества, что мало кто даже просто хотел выслушать историю Тани. Забегая вперед, скажу, что сделали это только в адвокатской палате.

Приведу несколько фрагментов из маминого обращения:

«Когда моей дочери в ноябре 2021 года предъявили обвинения в пособничестве террористической организации, сказали, что это особо тяжкое преступление, за которое ее посадят лет на 20, откуда-то появился адвокат Макаров. И он начал ей говорить, что надо все подписывать и тогда будет условный срок. Только после приговора мы узнали, откуда взялся. По закону дочери должны были предоставить адвоката по назначению — распределяется в порядке очередности. Но был приглашен именно Макаров. А чтобы обойти систему распределения в палате адвокатов, Макаров дал Тане среди других документов пописать и соглашение, по которому она якобы его сама пригласила. Таня могла бы сомневаться в правдивости слов сотрудников правоохранительных органов, но адвокату, человеку, который предоставлен ей именно для ее защиты, у нее не было оснований не доверять. А он, заведомо зная, что по таким преступлениям по закону не положено условное наказание, умышленно ввел Таню в заблуждение, сказав, что она обязательно получит условное наказание, но лишь в одном случае — если будет признавать вину, со всем соглашаться и все подписывать, не читая. Когда она всё подписала, ей сказали, чтобы она никому ничего не рассказывала, говорили: «Городок маленький, если будет огласка, то мы не сможем тебе ничем помочь, и тебе дадут реальный срок». Поэтому дочь слезно просила и настаивала, чтобы мы ничего никому не говорили и никуда не обращались. Как сказали дочери, что если она сделает все, как они говорят, то все будет хорошо, она останется на свободе и будет дома с детьми. И мы послушали свою дочь, никуда не обращались, дабы ей не сделать хуже. Поэтому и дошло у нас до такого...

До суда она была на свободе, сотрудники органов возили ее на заседания и привозили обратно домой. И каждый раз, приезжая, говорила: «Мама, на суде звучала ложь, меня сравняли с землей, меня вывозили в грязи! Но они говорят: «Молчи! Соглашайся! Так надо, так надо!». 21 июня 2022 года был последний суд, и Танюша поехала на него с хорошим настроем и верой, что вернется, сказала детям, чтобы к ночи ждали ее домой! Гособвинитель запросил реальный срок 8 лет и 6 месяцев, тогда дочка испугалась, повернувшись к адвокату, спросила: «Что происходит, что говорит прокурор?» Адвокат ответил ей: «Суд сейчас разберется, примет правильное решение, и мы с тобой сейчас поедем домой, не переживай!»

Однако его речь в защиту Тани составляла всего несколько строчек в протоколе, он сказал суду, что не знает, что сказать (дословно!), и не знает, как помочь Тане».

Из СИЗО Таня написала жалобу в Палату адвокатов Пензенской области на адвоката Макарова. И это дало свои результаты.

«Распоряжением президента Адвокатской палаты Пензенской области от 15 декабря 2022 г. возбуждено дисциплинарное производство в отношении Макарова Романа по поводу нарушения им законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации …> Вынесено заключение о нарушении адвокатом Макаровым п.п.1 и п.п.4 п.1 ст.7, п.1 и п.4 ст.25 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», п.1 ст.8, п.п.6 п.1 ст.9, п.5 ст.9, п.6 ст.15 Кодекса профессиональной этики адвоката».

На заседании коллегии адвокатов Пензенской области выясняли: «Кто изначально позвонил адвокату Макарову, чтобы он приехал на допрос и вступил в дело Тани? Кто оплачивал его услуги?» Потребовали от него предоставить детализацию звонков. Но Макаров отказался, сославшись на конфиденциальность.

Макаров получил внушение от коллег. Но статуса его не лишили. Он продолжал работать до конца прошлого года. В декабре 2025 года он умер. Ему не было и 50 лет.

Но это уже не помогло ни в апелляции, ни в кассации, ни в Верховном суде.

Подписывала? Да. Соглашалась со всем? Да. А мало ли кто чего обещал — как это доказать? Наивность и доверчивость не повод для отмены приговора. Впрочем, родители Тани выявили ряд возможных фальсификаций, в том числе благодаря проведению почерковедческой экспертизы некоторых протоколов.

Интересный момент: по словам Татьяны, ее попросили дать показания против некоего мужчины, который так же, как она, сделал перевод. Она сказала, что никогда его не видела и не знает. Ей пояснили: ему от ее показаний ничего не будет, а им позволит просить суд не лишать ее свободы (дескать, такой ценный «информатор» на воле нужен). Таня согласилась...

Дело могли бы пересмотреть по вновь открывшимся обстоятельствам. Но для этого сотрудники центрального аппарата ФСБ (родители туда написали) должны навестить Таню в колонии и расспросить обо всем. Захотят ли?

Родители Татьяны обратилась к ГУФСИН, чтобы Таню перевели поближе к дому, чтобы они могли с детьми ездить к ней на свидания, чтобы дети не забыли свою мать!

«Я и мой муж пожилые люди, у нас множество хронических заболеваний, нам очень тяжело ездить в Мордовию. К тому же, чтобы поднять детей, мы с мужем вынуждены продолжать работать. Пенсии на то, чтобы кормить детей, одевать их и дать им образование, конечно же, недостаточно».

До сих пор вопрос о переводе Тани не решился. А все потому что закон обязывает ФСИН переводить по месту жительства осужденных по многим преступлениям, в том числе убийствам, но только не по ст. 205 УК РФ.

«21 июня 2026 года исполнилось ровно 4 года с тех пор, как вынесен приговор нашей мамочке, — говорит на видео девочка, в глазах которой слезы и от слов которых ком в горле. — Нам очень не хватает мамочки, ее разговоров по душам. Каждую ночь я засыпаю и плачу. Я думаю: вдруг она однажды не выйдет на связь. Она болеет, а лечить ее в колонии не могут. Каждый день я живу надеждой на справедливость, на то, что мамочка вернется домой.

Я в этом году окончила 9-й класс, я так хотела, чтобы она была на выпускном и обняла меня. Но этого не случилось. Помогите нам».

Эта история несет в себе много уроков. Один мой коллега в сердцах сказал: «Ну как можно быть такой дурой!» Это грубо, но, кажется, в точку. Жалость к непутевому мужу и незнакомой женщине, доверие к отдельным сотрудникам «органов» и странному адвокату, наивность Татьяны принесли много горя ей и ее близким. Да и не только им. Но эта история еще и проверка всех нас на человечность, а правоохранительную систему — на справедливость. Пройдем ли мы ее?

P.S. Мы не называем фамилии наших героев — Татьяны, ее мужа и Айши, но все они внесены в список террористов и экстремистов Росфинмониторинга.