Просмотр новости
Найдите то, что Вас интересует
Спутники
РН
SpaceX
Роскосмос
NASA
СпутникиРНSpaceXРоскосмосNASAВ пространстве психологического консультирования, раз от разу мне приходится слышать пространные рассуждения о "духовном пробуждении", "осознанности" и "стирании иллюзорных границ между собой и миром" и "уничтожении эго". Идеи недвойственности, веками хранившиеся в учениях Адвайта-Веданты, сегодня стали частью массовой культуры, предлагая духовным искателям спасение от внутренней дефицитарности и душевных страданий.
Учителя Адвайты утверждают, что отдельное «я» - это лишь иллюзия, а истинная природа человека - это переживание единение индивида и Абсолюта. Звучит невероятно притягательно. Однако на стыке этой древней философии и клинической психологии с очевидностью можно сформулировать следущее утверждение: для того чтобы превзойти эго, его, как минимум, нужно сначала иметь.
Опытное восприятие концепции недвойственности требует зрелой, здоровой и глубоко интегрированной психики. Если же внутренняя структура человека изначально дефицитарна, фрагментирована или искажена травмами, идеи единения с Абсолютом вряд ли приведут к тому, что на Востоке принято называть "освобождением". Гораздо можно наблюдать защитный механизм, который в психологии называется духовным избеганием - попыткой обойти непрожитую боль и психологические задачи человека, напрямую попав в переживание«высших истин».
Духовное избегание - это защитный психологический механизм, при котором человек использует духовные идеи, практики или убеждения для того, чтобы избежать столкновения с неразрешенными эмоциональными проблемами, психологическими травмами и реальными жизненными трудностями.
Термин был введен в 1984 году американским психотерапевтом и буддийским учителем Джоном Уэлвудом. Работая с клиентами в буддийских общинах, он заметил, что многие люди используют медитацию и идею просветления не для реального роста, а как щит от базовых человеческих переживаний.
Вместо того чтобы проходить через болезненный процесс проживания травмы, признания своих теневых сторон или выстраивания личных границ, человек пытается перепрыгнуть с психологического уровня сразу на духовный - туда, где царит абсолютный покой, единство и свет.
Этот механизм может принимать множество форм, которые внешне выглядят как высокая степень осознанности, но на глубинном уровне служат изоляцией от реальности. Вот некоторые признаки духовного избегания:
- Токсичный позитивизм - запрет на «низковибрационные» чувства. Человек подавляет естественный гнев, горе, страх, потребность в том, чтобы любить и быть любимым, заставляя себя испытывать только радость, любовь ко всем живым существам и благодарность.
- Преждевременное прощение - усилие простить обидчика (или абьюзера) на уровне концепции, когда внутри еще не отгоревала боль и не была признана нанесенная несправедливость.
- Слепота к реальности и границам - оправдание деструктивного поведения других людей или собственных неудач эзотерическими причинами (например, «это моя карма», «мы сами притягиваем свои болезни», «это урок для моей души»).
- Псевдонепривязанность - подмена здоровой вовлеченности в отношения холодной отстраненностью. Человек избегает подлинной эмоциональной близости и уязвимости, называя это «свободой от привязанностей».
Духовный нарциссизм - спользование духовных практик для раздувания эго, утверждения своей правоты как "духовно реализованной личности". Человек начинает чувствовать свое превосходство над «спящими» или «неосознанными» людьми, превращая духовность винструмент самоутверждения.
Духовное избегание создает опасную иллюзию освобождения, но на самом деле лишь замораживает травму и невроз.
Духовное избегание пытается обойти человеческую природу, игнорируя потребности тела, травмы привязанности и незавершенные задачи психологического развития. В результате человек может десятилетиями заниматься медитацией, пребывать на сатсангах у ног просветленных мастеров или изучать философию Адвайты, но оставаться инфантильным и беспомощным в реальных отношениях и жизненных кризисах.
Давайте разберем это явление в соотношении к разным видам психических расстройств.
Представьте себе человека, чье внутреннее устроение - нарциссическая пустота, скрытая за фасадом грандиозности. Когда на эту почву падают идеи Адвайты, наподобие «Я есть Всё», «Я есть То», они становятся идеальным топливом для колоссального раздувания эгоической структуры. Нарцисс, доверившись буквальному пониманию этого утверждения, бессознательно присваивает себе обладание Высшим Сознанием, высокомерно взирая на тех, кто «еще спит в иллюзии». Более того, идея иллюзорности материального мира и человеческих страданий - становится удобным щитом, оправдывающим тотальный дефицит эмпатии. Любая боль близкого человека, любые нарушенные границы легко обесцениваются холодным упреком: «Твои страдания иллюзорны, это лишь игры твоего ума, тебе нужно пробудиться». Практики, призванные растворить гордыню (отгороженность), превращаются в еще одно поле для грандиозности, надменности, помогают утвердить свою исключительность. Рано или поздно, (якобы) "опытно пережитое знание" проявится в нарциссическом коллапсе и разочаровании или в самом учении или в тех, кто его преподаёт.
Совершенно иная трагедия разворачивается тогда, когда с идеей отсутствия «я» сталкивается человек с пограничной организацией личности. В самом центре его существования и так зияет мучительная диффузия идентичности, ежесекундный вопрос «кто я?» и панический, леденящий ужас покинутости. Для него философский тезис о том, что "эго не существует", звучит как жуткое подтверждение его самого глубокого кошмара - страха небытия и полного стирания. Попытки такого человека практиковать медитативное "разотождествление с умом и телом", приводят не к "обретению позиции наблюдателя", но могут спровоцировать тяжелые эпизоды деперсонализации и дереализации. Психика "пограничника" именно так спасается от невыносимого внутреннего напряжения, поскольку в отношениях (с учителем или учением) пограничник ищет тотального, поглощающего слияния для того, чтобы заглушить щемящую боль одиночества. Концепция всеобщего единства становится для него идеальным предлогом, чтобы легализовать этот разрушительный симбиоз, стирая любые личные границы под эгидой обретения переживания «слияния с Абсолютом».
Этот же мотив слияния, но в несколько ином ключе, отзывается в людях с зависимой структурой. Для тех, кто так и не смог пройти естественный, хотя и болезненный этап сепарации от родительских фигур, философия недвойственности становится способом легитимизировать свой страх перед необходимостью психологического взросления. Идея о том, что «мы все одно», погрузившаяся в глубины созависимой психики, может подменить собой здоровую, взрослую отождествленность с учителем или учением, патологическим слиянием. Человек уходит в оправдание своей неспособности стоять на собственных ногах: "зачем сепарироваться, выстраивать границы и брать ответственность за свою отдельную жизнь, если на высшем уровне мы все едины?" Именно этот самообман часто десятилетиями удерживает людей в религиозных структурах, заставляя их терпеть разрушение личности ради переживания "священного единства".
Не менее парадоксальную картину можно наблюдать у людей с шизоидными чертами, чья психика изначально настроена на отстраненность, уход в фантазийные внутренние миры и избегание эмоциональной близости. Восточная философия действительно учит непривязанности, свободе от мирских страстей и эмоциональному покою. Но для шизоидного человека эти тезисы оборачиваются идеальным, социально одобряемым алиби! Врожденная дистанцированность, страх перед уязвимостью в контакте с Другим и эмоциональная холодность внезапно получают статус духовного достижения. Их неспособность выдерживать тепло человеческих связей трактуется ими как состояние "блаженства, непривязанности и покоя". Теперь, на основании адвайтических учений, они будут считать, что их дистанцированность и закрытость и есть желанная "свобода от привязанностей", хотя по сути они не рискнули в вступить хоть в какие-то отношения, в которых пришлось бы тем или иным образом эту привязанность пережить.
Американский философ Кен Уилбер блестяще описал эту ловушку, назвав ее «пре-транс-заблуждением». Суть этого феномена кроется в фатальной путанице между состояниями, которые находятся до формирования эго, и состояниями, которые его превосходят. Инфантильное слияние младенца с матерью, отсутствие личностных границ - всё это действительно неэгоические состояния. Но они являются до-личностными, примитивными. Но их не стоит путают с над-личностным, трансперсональным единством, которое обретается только после того, как индивидуальность была полностью сформирована.
Невозможно открыть дверь в бескрайний космос высших состояний сознания, если человек еще не построили свой земной дом - здоровую и адекватную психологическую личность. Без предварительной, глубокой психотерапевтической работы, без заживления ран привязанности и формирования устойчивого, ясного представления о себе, философия недвойственности может стать не следующим этапом развития сознания, а тем, что утяжелит личностное расстройство.
Невозможно экологично растворить границы эго, если они никогда не были выстроены, а право быть отдельным, живым и чувствующим человеком так и не было по-настоящему присвоено. Путь к подлинному выходу за пределы себя всегда лежит через смелость сначала стать собой.
Евгений Михайлович