Е = mv²/2.

Русский кавалерийский устав 1755 года сформулировал это предельно точно: "сила кавалерии" "состоит" не только "в храбрости людей" и "добром употреблении палашей", но и в "крепком смыкании и в жестоком ударе чрез сильную скачку"¹.

Лучше всего тут, конечно, кровные лошади - английская или арабская. Несущаяся на полном скаку кровная не пугается ни огня, ни блеска штыков и способна сбить с ног шесть стоящих один за другим людей, то есть прорвать шесть шеренг пехоты - пехотное каре.

Чтобы остановить ее, пуля должна попасть ей в мозг или в сердце!

Обычная или полукровная не обладает тут "достаточной решимостию" и заменит кровную только если рост ее в холке (без подков) будет не менее 2 аршин 2,75 вершка (154,4 сантиметра). Иначе "удар", "особенно на пехоту, будет слишком слаб: это хорошо знает всякий, видавший атаку на каре"².

И вот в этом очень долго и заключалась главная беда русской регулярной кавалерии. В России, констатировала еще в 1731 году Военная коллегия, "большая часть лошадей мелких"³...

Рослых трудно было прокормить!

Только в конце XVIII - начале XIX века страна ощутила отдачу от присоединения в конце XVI - конце XVIII столетия плодородных земель Центрального Черноземья, Среднего и Нижнего Поволжья, Украины и Новороссии. (Раньше этому мешали набеги крымцев и ногайцев.) А до того большую часть фуражного зерна и сена давало нынешнее Нечерноземье с его скудными лесными почвами и холодным, мокрым климатом - не отпускавшим времени ни на должную обработку почвы, ни на заготовку должного количества сена (его ведь надо не только накосить, но и просушить, и вывезти).

В итоге урожайность овса была низка, не хватало и сена - и скот жил на скудном пайке, и был малорослым по сравнению с западноевропейским. (И давал поэтому мало навоза - единственного тогдашнего удобрения. А без удобрений на серых лесных почвах мало что можно вырастить - и порочный круг замыкался...)

Какие там 2 аршина 2,75 вершка! Десятилетиями не удавалось выдержать даже установленную в 1731 году норму в 2 аршина 2 вершка (151,1 см)⁴! И это для составлявших тогда основную массу кавалерии драгунских полков - дравшихся не столько в конном, сколько в пешем строю... Большая часть драгунских лошадей и после 1731-го не превышала ростом 2 аршин - 2 аршин 1 вершка (142,2-146,6 см); в военное время и мельче⁵.

А заводимым с 1731 года кирасирам - тяжелой кавалерии, предназначенной именно для опрокидывания противника за счет "шока" - требовались аж 4-6-вершковые* (160-168,9 см), "широкие и плотные". Таких пришлось закупать в Северной Германии - и не по 18 рублей (как драгунских), а по 60-80⁶

И вместо десяти кирасирских полков в 1730-х удалось сформировать лишь три...

Вообще, Россия была слишком бедна, чтобы содержать большую и при этом обеспеченную как следует армию. И первые полвека существования у нас постоянной регулярной кавалерии пытались еще и сэкономить на фураже - корме для лошадей.

Вплоть до 1756-го фураж - 2 гарнца (6,56 литра) овса и 20 фунтов (8,19 кг) сена в день⁸ - лошади отпускали лишь на шесть месяцев в году. А примерно с середины апреля до середины октября, "от травы до травы", она должна была жить на подножном корму - пастись на лугах и прочих покрытых травой местах. Но зерно трава не заменяет: не та калорийность.

Да и фуражных денег отпускали недостаточно. Почти все уходило на овес - и сено приходилось заготавливать самим драгунам. И получалось, что в разгар лета - когда надо тренировать лошадей и сколачивать роты и 2-ротные шквадроны, - половина полка пасет лошадей, а другая косит сено. Лошади оставались плохо выезженными, драгуны - плохо обученными, а подразделения - плохо съезженными.

И ни в войну с Турцией 1735-1739 годов, ни в первую кампанию Семилетней (1757 года) русская кавалерия ничего сделать не смогла. Ее лошади были слишком слабосильны.

Только в 1756 году перестали столь откровенно экономить. Фураж стали отпускать не на 6, а на 10,5 месяца в году, а фуражные деньги увеличили почти вдвое - чтобы хватало и на овес, и на сено. (Правда, снизили и требования к росту лошадей: кирасирская теперь могла быть и 2-вершковой, а драгунская - 1-вершковой.)⁹

И - о, чудо! - уже зимой 1758 года конный корпус генерал-майора П.А. Румянцева, на сытых и крепких лошадях, успешно действовал в Восточной Пруссии!

Эту линию выдержали и при Екатерине II - когда большую часть драгунских полков преобразовали в карабинерные (игравшие ту же роль, что и кирасиры, но не имевшие лат - кирас). В 1763 году ещё больше сбалансировали требования к росту лошадей и расходы на их приобретение. Кирасирским теперь достаточно было быть 2-вершковыми, карабинерным - 1-вершковыми, а драгунским (кои должны были теперь нести лишь гарнизонную службу) - не превышать ростом 2 аршина¹⁰.

Не более 2 аршин в холке имели и лошади влитых в 1765-1786 годах в регулярную кавалерию гусарских¹¹, пикинерных и легкоконных полков - от которых не требовался "шок". Назначением этой - легкой кавалерии - были разведывательная и сторожевая служба, а в бою - удары во фланг и преследование отступающих.

"Шок" европейских кирасир и драгун - как показало сражение при Цорндорфе в 1758 году - русские лошади выдержать еще не могли. Но для борьбы с турками, крымскими татарами и польско-литовскими войсками были уже пригодны. Атаку масс турецкой конницы русские кавалеристы не принимали (задавят числом!), при ударах во фланг помогал незнакомый "варварам" сомкнутый строй, а для преследования лучше были как раз легкие лошади.

А при Павле I (когда пикинер и легкоконников сменили гусары) дневной рацион кавалерийской лошади сделали еще калорийнее: сена, вместо 20 фунтов, - 15 (6,14 кг), но овса - не 2, а целых 4 гарнца (13,1 литра)¹²! Впрочем, полтора летних месяца лошади по-прежнему должны были жить на травяной диете - для регулировки пищеварения после долгого питания сухим кормом...

Но, главное, начиная с последней трети XVIII века, русская кавалерия ремонтировалась (т.е. пополнялась) все более рослыми лошадьми.

Потому что росло количество конных заводов. Где выращивали лошадей специально для кавалерии и улучшали их, скрещивая с другими породами.

Основывать их пытались всю первую половину XVIII века, но еще к 1760-м заводских лошадей хватало лишь для кирасир лейб-гвардии Конного полка. А вот в екатерининскую эпоху - когда стало быстро развиваться частное предпринимательство и сформировался всероссийский рынок - заработали не только с десяток государственных, но и более 250 частных конных заводов¹³. Поставлять лошадей для армии было выгодно (сбыт гарантирован) - и предложение откликнулось на спрос.

Донские казаки на своих небольших заводах окончательно сформировали (на основе ногайских, карабахских, персидских и туркменских скакунов) донскую породу - ростом 1,3-2,2 вершка, выносливую и неприхотливую. А заводчики вновь присоединенной Новороссии - достигавшую 2 вершков черноморскую. В ней к крови черкасских лошадей (где смешались кровь ногайских и захваченных запорожцами у турок) добавилась кровь кабардинских¹⁴.

На этих (в основном донских) лошадях русская кавалерия (основную массу которой вновь составили драгуны) и выдержала войны с Наполеоном в 1805-1814 годах.

Правда, выезженности, выучки им по-прежнему не хватало. Если на одних заводах их содержали в стойлах и только летом на пастбищах, то на других - степных - круглый год в табуне. И укрощали лишь перед продажей - так, что в полках их приходилось укрощать заново (и весьма примитивными способами - зачастую "надрывая" иди "запаливая" лошадь).

О выездке и речи не было.

Ну, а по окончании наполеоновских войн конные заводы позволили и еще поднять планку роста лошадей. Правда, кирасирских еще долго не хватало. Даже в элитный Кавалергардский полк до 1816-го принимали и 1-вершковых, до 1819-го - 2-вершковых, до 1823-го - 3-вершковых, и лишь с октября 1853-го лошади там не могли быть ниже положенных для кирасир 4 вершков (160 см)¹⁵.

Но легкую кавалерию - составившие теперь львиную долю регулярной конницы гусарские, уланские и, одно время, конно-егерские полки - с 1819-го стабильно ремонтировали 2-3-вершковыми (151,1-155,5 см)¹⁶.

Для улучшения русских пород завозили все больше чистокровных английских скакунов.

Годных к строю лошадей стало столько, что появилась возможность подбирать их по мастям. Примерно с 1808 года¹⁷ в гвардейской кавалерии каждый эскадрон стали стремиться сделать "одношерстным", а с 1823-го одномастными стали и полки - и гвардейские, и армейские.

Но потом опять ударились в крайности.

Если до Заграничных походов 1813-1814 годов не заботились о выездке лошадей, то после принялись истово внедрять увиденную в Европе выездку их в манеже. Да, это было полезно, но у нас из манежной езды сделали прямо-таки культ! А в итоге портили лошадей, приучая их к короткому, "курц-галопу" и злоупотребляя "сбором" - когда лошадь то и дело заставляли подбирать задние ноги под туловище и откидывать голову назад. Так она могла быстро развернуться в нужную всаднику сторону - но слабела ногами и утрачивала способность к быстрой скачке.

Идущую "курц-галопом" кавалерию обгоняла, бывало, пехота!

Кроме того, если когда-то лошадей кормили скудно, то теперь помешались на том, чтобы содержать их "в хороших телах". И представить на смотру упитанных, в поперечном сечении круглых, как цистерна, животных. А для этого - как можно меньше давать им двигаться! Максимум час в день в манеже и максимум на "курц-галопе" на летних учениях. В походе идти только шагом, без переходов на рысь!

В итоге лошади выходили на учения и в поход недостаточно "втянутыми в работу", не привыкшими к нагрузкам.

Своего пика увлечение "телами" достигло при Николае I и вновь стало расти после 1882 года - когда все кавалерийские полки, кроме восьми гвардейских, наименовали драгунскими и начали смотреть на них как на ездящую пехоту. С 1895-го генерал-инспектор кавалерии великий князь Николай Николаевич (Младший) стал возвращать коннице дух лихости и азарта - заставляя ее работать на быстрых аллюрах и на любой местности. Однако еще и в 1899-1913 годах встречались генералы, требовавшие "исключительно "тел"", и эскадронные командиры, усвоившие одно: "Надо беречь тела, скоро предстоит смотр начальника дивизии..."

А значит, не давать молодым ретивым корнетам и поручикам гонять взводы и разъезды галопом вместо рыси и рысью вместо шага¹⁸!

В декабре 1907 года в армии возродили уланские и гусарские полки - но разница между ними и драгунскими (а также четырьмя оставшимися в гвардии кирасирскими) еще с 1860-х заключалась лишь в униформе. Драться все они должны были по-драгунски - и в конном строю, и в пешем. Тем не менее в гвардейские кирасирские полки по традиции поступали "массивные" лошади ростом от 3,5 до 6 вершков (157,8-168,9 см; с польских и малороссийских заводов), в прочие гвардейские - от 2,5 до 4 вершков (154,3-160 см, тоже "преимущественно из известных заводов"; все гвардейские должны были быть еще и "более породисты и красивы"), а в армейскуе - от 1,5 до 3 вершков (148,9-155,5 см; из степных табунов Задонья и с донских, воронежских, малороссийских и новороссийских заводов)²⁰.

Выезжали их теперь не только на заводах, но и в запасных кавалерийских полках - и уже оттуда отправляли в линейные полки.

P.S. Маршал Советского Союза Борис Шапошников - служивший в 1912-1914 годах в штабе 14-й кавалерийской дивизии - утверждал, что, "по кавалерийским преданиям и приметам, самой крепкой породой были гнедые кони, затем шли рыжие, слабыми считались серые и караковые. Так было и у нас"²¹ Но в конце XIX века кавалеристы наблюдали несколько иное: рыжие "очень горячи и пылки", серые - "горячи и выносливы", гнедые - "средней горячности", но тоже выносливы, - а вороные "ленивы и более подвержены болезням"²².

Споры воинов давно утихли, мы любуемся и первыми, и вторыми, и третьми - а птица-тройка стала навеки символом России.

*Поскольку рост кавалерийских лошадей в холке был обычно больше 2 и всегда меньше 3 аршин, в обиходе число аршин опускали и указывали лишь число вершков сверх 2 аршин.

• _{1. Цит. по: Масловский Д.[Ф.] Строевая и полевая служба русских войск времен Императора Петра Великого и Императрицы Елизаветы. М., 1883. С. 167.}
• _{2. Фадеев Р.А. Вооруженные силы России. М., 1868. С. 289, 291, 173.}
• _{3. Полное собрание законов Российской Империи. Т. XLIII. Ч. 1. Книга штатов. Отд. 1. СПб., 1830. С. 79.}
• _{4. Там же. С. 72.}
• _{5. Баиов А.[К.] Русская армия в царствование Императрицы Анны Иоанновны. Война России с Турцией в 1736 - 1739 гг. Первые три года войны. СПб., 1906. С. 29.}
• _{6. Полное собрание законов Российской Империи с 1649 года. Т. VIII. 1728 - 1732. СПб., 1830. С. 562.}
• _{7. Масловский [Д.Ф.] Русская армия в Семилетнюю войну. Вып. 1. Поход Апраксина в Восточную Пруссию (1756 - 1757 гг.). М., 1886. С. 29; Баиов А.[К.] Указ. соч. С. 29.}
• _{8. Баиов А.[К.] Указ. соч. С. 37.}
• _{9. Масловский [Д.Ф.] Русская армия в Семилетнюю вой-ну. Вып. 1. С. 33; Прилож. 34.}
• _{10. Бегунова А.И. Сабли остры, кони быстры... Из истории русской кавалерии. М., 1992. С. 67.}
• _{11. Там же.}
• _{12. Там же. С. 93.}
• _{13. Бегунова А.И. Повседневная жизнь русского гусара в царствование императора Александра I. М., 2000. С. 171.}
• _{14. См.: Там же. С. 173-176.}
• _{15. Панчулидзев С.[А.] История кавалергардов. 1724-1799-1899. Т. 4. СПб., 1912. С. 144.}
• _{16. Бегунова А.И. Повседневная жизнь русского гусара... С. 178-179.}
• _{17. См.: Панчулидзев С.[А.] Указ. соч. Т. 4. С. 143.}
• _{18. Мураховский М.[Н.] Картины полковой жизни. (Из воспоминаний кавалерийского офицера) // Кавалеристы в мемуарах современников. 1900-1920. Вып. 2. М., 2001. С. 13; Топорков С.[А.] Старый Эскадронный Командир. (Выписки из "Биографий офицеров 5-го гусарского Александрийского Ее Величества полка") // Военная Быль (Париж). 1967. Январь. N 83. С. 34; Литтауэр В.[С.] Русские гусары. Мемуары офицера императорской кавалерии. 1911-1920. М., 2006. С. 69.}
• _{19. Малинко В.И. Справочная книжка для офицеров кавалерии. Ч. I. М., 1903. С. 171-172}
• _{20. См.: Виднэс [Б.А.]. Справочная книжка для офицеров кавалерии. СПб., 1902.}
• _{21. Альбовский Е.[А.] История Харьковского полка. (11 Драгунский Харьковский Ея Императорского Высочества Великой Княгини Александры Петровны полк). Минск, 1897. С. 363.}