0

3-09-2026, 10:54

Тут же вопрос явно не в силе армии и возможностях ВПК. У США они в разы больше всего, что способен создать Иран. Вопрос в идеологии, в том, как воспринимается картина мира. И если эта картина перестаёт соответствовать реальности, получаем вот такой казус.

Причём вопрос не только в США. Это болезнь практически всех, кто долго правил миром. И у России она тоже есть, только со своими самобытными нюансами.

США привыкли к тому, что у них есть деньги. Что можно напечатать цветные бумажки, дать «дикому населению периферии» задание пахать за эти бумажки, а самим считать капитализацию, проценты прибыли и торговать на бирже тем, что зачастую вообще никогда не принадлежало самим США.

Для примера представьте директора огромного завода. Только не того, который получил образование, прошёл производство снизу вверх, применял знания и навыки и в конце концов добился должности. Представьте его внука, который ещё с пелёнок знал, что однажды окажется в руководящем кабинете и которому никогда не приходилось пробивать дорогу собственными знаниями и умениями.
Представили?

А теперь этому внуку внезапно говорят: всё, хорошая жизнь закончилась. Чтобы сохранить завод, тебе самому придётся становиться к станку и пахать в две смены.
Вот примерно в этом и заключается нынешняя проблема США.
Они прекрасно научились считать капитализацию, но значительная часть реального производства давно находится уже не у них, а у Китая, Индии и множества других стран. И хуже того: эти Китай и Индия теперь сами продают произведённые товары, строят собственные финансовые системы и прикрывают свои интересы собственными армиями.

А США приходится возвращаться к станку и снова выпускать собственный товар. Только десятилетия хорошей жизни, дорогой рабочей силы и практически бесплатных денег сделали это очень дорогим удовольствием. Да и часть производственных навыков пришлось фактически осваивать заново. А командовать миром и хорошо кушать по-прежнему хочется.

И тут Иран наступил на самое больное место — на логистику ресурсов и стоимость войны.
У США огромная армия, авианосцы, подводные лодки, спутниковая группировка, стратегическая авиация. Но они отвыкли воевать в войне, где противник не разваливается после первых ударов, не просит мира через неделю и способен месяцами отвечать ракетами, беспилотниками и ударами по инфраструктуре.

Раньше всё работало иначе. На Манхэттене могли жить только состоятельные и респектабельные граждане. Теперь там можно встретить наркоманов, бездомных и мелкий криминал, а сама система всё чаще оказывается неспособной быстро решить даже очевидные внутренние проблемы. Законы хорошей жизни начинают мешать тогда, когда хорошая жизнь заканчивается.

Если в какой-нибудь Венесуэле раньше можно было за красивые бумажки купить нужных политиков, профинансировать протест, устроить переворот и получить необходимый результат, то сегодня в мире становится всё больше государств, которым нужны уже не бумажки, а нечто вещественное.

Энергия.
Сырьё.
Промышленность.
Ракеты.
Заводы.
Транспортные коридоры.
Своя армия.

И вот здесь выясняется, что финансовая капитализация сама по себе танк не построит, ракету не собьёт и нефтяной танкер через Ормуз не проведёт.

США пытаются предложить новую красивую картинку — искусственный интеллект, космические проекты Маска, триллионные капитализации технологических корпораций. Всё это действительно важно и технологически впечатляет. Но есть одна проблема: виртуальная стоимость не заменяет физическую способность государства долго производить то, что ему необходимо для войны и выживания.

А Иран воюет именно за своё будущее.
Для него вопрос стоит предельно просто: либо он сохранит право самостоятельно определять свою политику и останется региональной державой, либо однажды его переделают под чужие интересы.
У Ирана есть смысл.

А США воюют в значительной степени за сохранение системы, которую сами создали и которая десятилетиями позволяла им обменивать влияние и напечатанные деньги на реальные ресурсы остального мира.
И вот тут возникает главное различие. Один воюет за то, кем он будет завтра. Другой — за право продолжать жить так, как жил вчера.

Поэтому Трамп рисует при помощи ИИ красивые картинки победы. Возможно, потому что настоящая победа оказывается намного сложнее картинки. Иран это понимает. Китай опасается столкновения, но тоже прекрасно видит происходящее. Россия начала понимать, хотя, на мой взгляд, внутри самой России это понимание ещё далеко не стало общим.

Есть старая поговорка: большой шкаф громко падает.
Американский шкаф, возможно, уже начал падать. И когда он действительно рухнет, громко будет не только в Вашингтоне. Потому что вся сегодняшняя мировая система десятилетиями строилась вокруг США, их валюты, их рынков, их армии и их правил.

Но пока этот шкаф падает, страны вроде Ирана уже дерутся за место в следующем мире.

Причём пока именно Иран делает это наиболее последовательно. Китай осторожничает, потому что ему есть что терять. Россия идёт в этом направлении, но внутри самой страны всё ещё продолжается борьба между старой системой и необходимостью перестраиваться под новую реальность.

Про Европу вообще молчу. Там ситуация во многом ещё тяжелее: за десятилетия благополучия Европа обменяла часть промышленной, энергетической и военной самостоятельности на комфорт. Теперь пытается сохранить прежний уровень жизни в мире, где правила, позволявшие этот уровень обеспечивать, постепенно исчезают.

Вот в таком мире мы сейчас живём. Идёт борьба не столько за территории и даже не только за ресурсы. Идёт борьба за будущее — за то, кто будет устанавливать правила следующего мирового порядка.

У России есть правильные заявления. Есть и действия. Но одновременно идёт внутренняя переустановка всей системы.

И вот здесь главный вопрос пока остаётся открытым:
кто внутри России победит — те, кто уже понял, что старый мир закончился, или те, кто всё ещё надеется после войны вернуться в него обратно?

У вас есть другое мнение, дополнение к этим вопросам? Пишите сюда @Lebedev_771, обсудим.
🔗 Подписаться: t.me/L0HMATIY