Президент Южной Кореи Ли Чжэ Мён не хочет втягивать страну в конфликт на Ближнем Востоке. Поэтому Сеул не станет направлять в регион своих военных вопреки более ранним заявлениям, сообщает Reuters 18 сентября.

Власти Южной Кореи несколько месяцев рассматривали возможность более активного участия в обеспечении навигации в районе Персидского залива. Страна на данный момент сохраняет военно-морское присутствие у побережья Сомали в рамках миссии по борьбе с пиратством.

Тем не менее Сеул воспротивился призывам президента США Дональда Трампа более активно поддержать Вашингтон в войне с Ираном.

«Развёртывания сил, которое бы втянуло нас в войну или предполагало участие в ней, не будет. Я могу заявить об этом совершенно определенно. Мы не будем направлять для этих целей никаких военных ресурсов», – сказал президент Ли Чжэ Мён.

Однако он считает «очевидным», что Южная Корея должна «предпринимать минимально необходимые шаги – подобно другим странам – для защиты своего торгового судоходства и поставок сырой нефти, а также для обеспечения безопасности своих граждан».

После начала американо-израильской войны против Ирана Трамп стал требовать, чтобы страны, которые особенно зависят от ближневосточной нефти, сами участвовали в открытии пролива. Он прямо называл среди таких стран Южную Корею, Японию и Китай.

Американский президент предъявлял Южной Корее претензии из-за «недостаточной поддержки» действий США на Ближнем Востоке. В апреле он прямо требовал участия в «расчистке» Ормузского пролива:

«Пусть Южная Корея – которая, кстати, нам не помогла… Пусть Южная Корея этим и занимается».

Он добавил, что США очень помогают Сеулу и держат около 45 тыс. своих военнослужащих в Южной Корее, «рядом с ядерной державой», имея в виду КНДР.

В мае в районе Ормуза было атаковано судно HMM Namu, связанное с Южной Кореей. Позже южнокорейское расследование обнаружило обломки, которые якобы указывали на использование иранского противокорабельного оружия. При этом Сеул специально оговорил отсутствие доказательств, кто именно осуществил атаку и была ли она преднамеренной. Иран свою причастность отрицал. После этого вопрос о безопасности судоходства для Южной Кореи встал более остро, а министр обороны Ан Гю Бэк встретился с главой Пентагона Питом Хегсетом. Однако конкретного решения о расширении военного участия принято не было.

Летом, чтобы как следует надавить на своих азиатских союзников, Трамп внезапно сократил крупные совместные военные учения. Он объяснил это своими хорошими отношениями с Ким Чен Ыном и отказом южнокорейцев помочь США в «денуклеаризации Исламской Республики Иран». Данный шаг всерьёз обеспокоил Сеул.

В результате этого давления Южная Корея действительно стала рассматривать военный вариант участия в деблокаде Ормузского прилива. В начале сентября администрация президента Ли заявила, что изучает варианты, в том числе военные. В потенциальном списке южнокорейских средств фигурировали патрульная авиация, группы разминирования и беспилотные системы – то есть речь могла идти о защите судов, а не о корейских сухопутных или морских силах, непосредственно участвующих в боевых действиях против Ирана. 

Южная Корея даже отправила в ОАЭ специальную оценочную инспекцию, чтобы на месте изучить оперативную обстановку вокруг Ормуза. Однако сама идея отправки военных к берегам Ирана не получила поддержки внутри страны. 

Кроме того, 7 сентября МИД Ирана направил корейцам очень жёсткое предупреждение. Представитель ведомства Исмаил Багаи написал, что присутствие любых иностранных военных или участие в операциях в Персидском заливе и Ормузском проливе будет рассматриваться как «прямая поддержка стороны-агрессора» и возымеет «серьёзные последствия». Неделю назад главы МИД двух стран провели обстоятельный телефонный разговор.

Сегодня президент Южной Кореи Ли Чжэ Мён окончательно подвёл черту под колебаниями в вопросе военной миссии. При этом он оставил возможность ограниченных мер для защиты собственных коммерческих судов, поставок нефти и безопасности южнокорейских граждан.