Однако резкий рост экспортных цен пока не превращается в сопоставимый рост бюджетных поступлений – на них влияют объемы экспорта, курс рубля и сроки уплаты налогов.

Urals поменяла привычный знак перед ценой

Как пишет "Известия", в середине сентября стоимость Urals на азиатском рынке оказалась примерно на $8 за баррель выше Brent. Для российской нефти это необычная ситуация: традиционно Urals продавалась с дисконтом из-за более высокой плотности и содержания серы. Материал "Известий"

До 2022 года обычный дисконт Urals к Brent составлял несколько долларов за баррель. После введения западных санкций он временами расширялся до $20 и более. Теперь ситуация изменилась на противоположную – физическая российская нефть на отдельных азиатских направлениях стала стоить дороже бумажного эталона Brent.

Это важный нюанс. Brent отражает прежде всего состояние глобального фьючерсного и физического рынка, тогда как цена конкретной партии нефти зависит еще и от того, насколько легко доставить ее покупателю.

Reuters отмечает тот же эффект на других сортах: нефть, которую трудно вывезти из-за проблем с ключевыми морскими маршрутами, продается с дисконтом, тогда как доступные для транспортировки партии получают премию.

Азия платит за гарантированный маршрут

Главный фактор нынешней премии – перебои с ближневосточными поставками. После атак была остановлена работа саудовского нефтепровода Восток – Запад, который позволяет направлять нефть к Красному морю в обход Ормузского пролива. Отгрузки через Янбу были приостановлены, а часть поставок европейским клиентам отменена.

В результате Китай и Индия столкнулись с дефицитом подходящего для их НПЗ сырья. Теоретически переработчик может заменить один сорт другим, но на практике это требует перенастройки оборудования, изменения логистики и часто оказывается экономически невыгодным.

Именно поэтому российская нефть получает дополнительную ценность не только за свои характеристики, но и за возможность относительно надежно доставить ее азиатскому покупателю.

При этом нельзя считать нынешние $8 премии универсальной ценой всей российской нефти. Это оценка конкретного рыночного спреда, зависящего от направления, партии, условий поставки и стоимости перевозки.

Ситуация на мировом рынке это хорошо показывает. В четверг Brent снизилась примерно на 1% и закрылась на уровне $104,82 после сообщений о дополнительных поставках Саудовской Аравии через Оман. Однако физический рынок остается напряженным, а движение танкеров через Ормуз продолжается на значительно более низком уровне.

Почему дорогая нефть пока не спасает бюджет

На первый взгляд рост Urals выше Brent должен автоматически означать резкое увеличение нефтегазовых доходов России. Но фискальный эффект формируется значительно сложнее.

Как отмечают "Известия", за первые восемь месяцев нефтегазовые доходы российского бюджета составили немногим более 5 трлн рублей при годовом плане свыше 8,9 трлн рублей. Аналитик ФГ "Финам" Николай Дудченко оценивает возможное отставание от плана по итогам года в 400–500 млрд рублей.

Здесь работает сразу несколько факторов. Первый – физический объем экспорта. Высокая цена барреля не компенсирует полностью сокращение добычи или поставок.

Второй – курс рубля. Нефтяная выручка формируется преимущественно в иностранной валюте, а затем конвертируется в рубли. Чем крепче рубль, тем меньше рублей получается из одного и того же долларового экспортного дохода.

Третий – налоговый лаг. Изменение цен на нефть не мгновенно отражается в поступлениях НДПИ и налога на дополнительный доход. Поэтому нынешний скачок котировок может заметнее проявиться в бюджетной статистике позднее.

Наконец, дорогая логистика способна частично съедать эффект от высокой цены. Reuters отдельно указывает, что рост ставок фрахта ограничивает выгоду продавцов российской нефти даже при Urals выше $110 за баррель в российских портах.

Новый нефтяной риск проходит через проливы

Ситуация с Urals показывает, насколько сильно география теперь влияет на стоимость нефти. В условиях санкций и перестройки маршрутов покупатели оценивают не только качество и цену сырья, но и вероятность его своевременной доставки.

Следующим критическим узлом остается Баб-эль-Мандебский пролив. Если движение через него будет серьезно ограничено, азиатские и европейские рынки столкнутся с дополнительными логистическими издержками. Международное энергетическое агентство уже прогнозировало сокращение мирового предложения нефти в 2026 году на 5,7 млн баррелей в сутки из-за продолжающихся конфликтов и перебоев в странах Персидского залива.

Для Urals такой сценарий потенциально благоприятен в краткосрочном плане – дефицит доступных альтернатив может поддерживать премию российской нефти на азиатских рынках. Но одновременно растущая стоимость перевозки и страхования будет сокращать часть дополнительной маржи.

Есть и более долгосрочный эффект. Слишком дорогая нефть начинает сама снижать спрос, ускоряя экономию топлива, сокращение потребления и поиск альтернативных источников энергии. Reuters уже отмечает, что рост цен на энергоносители одновременно усиливает инфляционное давление и создает риск замедления мировой экономики.

Поэтому нынешняя премия Urals – это прежде всего показатель дефицита доступной нефти и ценности надежной логистики, а не свидетельство того, что российский бюджет автоматически получил сверхдоходы. Если перебои с ближневосточными поставками сохранятся, российские экспортеры могут продолжить получать ценовую поддержку. Но окончательный эффект для экономики будет зависеть одновременно от цены, физических объемов экспорта, курса рубля и стоимости доставки.

Ирина Лазарева, ТКС.РУ

Может быть интересно

• 22.09.26 Перевалка углеводородов в Оманском заливе достигла рекорда
• 22.09.26 Россия резко увеличила поставки нефти в Китай в августе
• 21.09.26 Прокачка казахстанской нефти к Новороссийску выросла почти на 28%
• 21.09.26 Продажа зарубежных активов ЛУКОЙЛа ждет решения властей США
• 21.09.26 Перевозка нефти из США в Азию резко подорожала из-за дефицита танкеров

Программное обеспечение