Сейм Литвы предварительно одобрил исключение из конституции запрета на размещение ядерного оружия и иностранных военных баз на территории страны. Пока речь идет о юридической возможности, а не о фактическом развертывании вооружения. Тем не менее инициатива Вильнюса, направленная на более глубокую интеграцию в архитектуру сдерживания НАТО, рискует спровоцировать новый виток эскалации в Балтийском регионе. Москва уже заявила, что в случае появления подобного оружия республика окажется «под прицелом» российских стратегических сил, что потребует внесения серьезных коррективов в контуры регионального военного планирования. Подробнее — в материале «Известий».

В Литве запущен механизм изменения основного закона республики, потенциально снимающий последний юридический барьер для участия страны в ядерной архитектуре Североатлантического альянса. Речь идет об отмене статьи 137, которая в настоящее время прямо запрещает размещение на территории страны оружия массового поражения, включая ядерное, а также иностранных военных баз.

Процедура была инициирована 3 июля, когда поправку об исключении статьи зарегистрировали 50 депутатов. Уже 7 июля сейм одобрил ее на первом этапе (89 голосов «за», 11 — «против», шесть воздержались). Второй этап голосования, состоявшийся 22 сентября, продемонстрировал еще большую консолидацию парламента: поправку поддержали 99 депутатов, 13 высказались против, пятеро воздержались.

В соответствии с литовским законодательством, окончательного решения пока не принято. Документ передан на рассмотрение профильных комитетов, после чего сейм должен провести еще два голосования с интервалом в три месяца. По заявлению спикера парламента Юозаса Олякаса, ближайшее голосование запланировано на 6 октября, а окончательное рассмотрение инициативы может состояться 12 января 2027 года.

Официальная позиция литовского руководства базируется на тезисе о необходимости адаптации к новым геополитическим реалиям. Президент Гитанас Науседа назвал действующую конституционную норму устаревшей, объяснив инициативу трансформацией среды безопасности. В июле глава государства открыто заявил о желании Литвы стать «неотъемлемой частью» системы ядерного сдерживания НАТО.

Спикер сейма Юозас Олекас аргументировал необходимость поправок принципами коллективной обороны Альянса, отметив, что с действующим запретом Литва выглядит внутри НАТО белой вороной, оставаясь единственным государством блока с подобным конституционным ограничением. Литовские власти подчеркивают: речь не идет об автоматическом размещении боеприпасов в мирное время.

Тем не менее профильные ведомства занимают более прагматичную позицию. В начале июня министр обороны Литвы Робертас Каунас сообщил о ведении переговоров с США относительно возможного размещения американского ядерного оружия на национальной территории.

Впрочем, юридическая отмена статьи 137 и фактическое развертывание вооружений — это принципиально разные этапы. Как отмечают военные аналитики, после изменения конституции потребуется отдельное политическое решение о формате присутствия. Данный процесс может включать подготовку специфической аэродромной инфраструктуры, размещение самолетов двойного назначения и полноценное участие в механизмах ядерного планирования.

Текущая система ядерного обмена (nuclear sharing) НАТО выстроена вокруг американских вооружений в Европе и инфраструктуры стран-союзниц. Согласно доктрине Альянса, США сохраняют полный контроль и ответственность за размещенные боеприпасы, в то время как европейские партнеры предоставляют носители, аэродромы, охрану и обычные силы обеспечения.

Главным политическим механизмом в этой системе выступает Группа ядерного планирования (NPG). По состоянию на 2026 год американские тактические авиабомбы B61 размещаются на объектах в Бельгии, Германии, Италии, Нидерландах и Турции. Параллельно в Альянсе развиваются французская (не входящая в NPG) и британская ядерные составляющие.

Руководство НАТО последовательно подчеркивает значимость этого компонента. В июле генеральный секретарь Альянса Марк Рютте охарактеризовал американский ядерный зонтик как «высшую гарантию» безопасности блока. 18 июня NPG выпустила заявление о дальнейшем укреплении ядерной миссии, модернизации возможностей и усилении планирования, целью которых официально заявлено «сохранение мира, предотвращение принуждения и сдерживание агрессии».

Реакция российского руководства на действия Вильнюса оказалась ожидаемо жесткой. 8 июля пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков предупредил, что размещение ядерного оружия в странах Балтии «существенно повысит уровень опасности» и повлечет российские контрмеры. 11 сентября риторика Кремля ужесточилась: Песков назвал снятие запрета серьезным витком эскалации, подчеркнув, что в случае появления нацеленного на Россию ядерного оружия Литва окажется «под прицелом» российских сил. Заместитель председателя Совета безопасности Дмитрий Медведев в тот же день выразил сомнение, что подобный шаг автоматически увеличит безопасность республики.

Позиция Москвы не ограничивается оценкой литовского кейса, а затрагивает всю европейскую ядерную архитектуру. Так, посол по особым поручениям МИД России Андрей Белоусов заявлял о необходимости вывода американского ядерного оружия из Европы и демонтажа соответствующей инфраструктуры. С точки зрения РФ, размещенные в Европе американские боеприпасы, учитывая их дальность и характер возможных целей, фактически превращаются в стратегический фактор.

— Принимая во внимание возможность поражения важнейших объектов гражданской и военной инфраструктуры на территории России, размещенное в Европе американское ядерное оружие является по сути стратегическим. Поэтому мы настаиваем на том, чтобы оно было выведено из Европы, возвращено в США и вся инфраструктура для его размещения на территории Европы была демонтирована, — подчеркивал дипломат.

Заместитель главы МИД РФ Сергей Рябков в 2026 году также неоднократно предупреждал о росте рисков прямого столкновения России и НАТО на фоне усиления военных возможностей европейских стран Альянса.

Главной причиной острой реакции Москвы на литовские инициативы является географическое положение республики. Литва находится между Калининградской областью (одним из основных российских военных районов на Балтике) и Белоруссией, которая глубоко интегрирована с РФ в военной сфере.

Калининградский эксклав уже располагает мощной эшелонированной обороной. Согласно открытым данным, там развернуты оперативно-тактические комплексы «Искандер-М» (с дальностью до 500 км), зенитные ракетные системы С-400 (до 400 км по отдельным вариантам ракет), а также береговые ракетные комплексы «Бастион» и «Бал», формирующие отдельный контур контроля прибрежной зоны. Таким образом, возможное появление ядерной инфраструктуры НАТО в Литве наложится на уже существующий, высокоплотный комплекс российских ракетных, авиационных, противовоздушных и радиоэлектронных возможностей.

Дополнительным фактором выступает Белоруссия. 21 мая Минобороны России официально сообщило о доставке ядерных боеприпасов на полевые пункты хранения в республике в ходе совместных учений с применением комплексов «Искандер-М». Это стало публично подтвержденным элементом российско-белорусского контура нестратегического ядерного сдерживания. Потенциальное размещение американских средств в Литве изменит не столько общий объем ядерного потенциала Альянса, сколько его географию, создав новый потенциальный узел непосредственно в Балтийском регионе.

В практическом измерении отмена статьи 137 ставит перед Москвой новую стратегическую задачу: в перспективе Литву придется учитывать не просто как территорию НАТО, а как потенциальную часть ядерного контура Альянса. По оценкам экспертов, это неизбежно повысит значимость разведки, радиоэлектронного контроля, воздушного наблюдения и систем ПВО/ПРО на северо-западном направлении. Возрастут требования к защите собственных пунктов управления и повышению живучести мобильных ракетных комплексов.

В свою очередь, Литва параллельно форсирует развитие конвенциональной обороны. В мае заместитель министра обороны Каролис Алекса констатировал, что Вильнюс рассматривает Россию как ключевую угрозу (отметив, что сценарий конфликта более не воспринимается как отдаленный), а приоритетами оборонного строительства названы ПВО и контрбеспилотные возможности.

Региональная конфигурация на восточном фланге НАТО становится всё более плотной. Выстраивается единая цепь: Польша (как элемент стратегической глубины и противоракетной инфраструктуры), Литва, Латвия и Эстония (предоставляющие аэродромы и радиолокационные средства для миссии Baltic Air Policing).

Главная военно-стратегическая развилка текущего момента заключается в разности восприятия. Для Вильнюса демонтаж статьи 137 и механизмы nuclear sharing — это путь к расширению гарантий безопасности и повышению цены потенциальной агрессии при формальном сохранении статуса неядерного государства.

Для России же этот шаг означает необходимость интеграции Литвы в контур ядерного планирования на калининградском и белорусском направлениях. Возникает стратегический парадокс: мера, призванная усилить безопасность республики, объективно повышает ее военно-стратегическое значение как потенциальной мишени. Вопрос сводится к тому, приведет ли политико-правовой процесс в Вильнюсе к банальному наращиванию ударных и разведывательных возможностей по обе стороны Балтики.

На сегодняшний день ключевой факт остается неизменным: Литва проходит лишь первый, юридический этап отмены конституционных ограничений. Реальная трансформация регионального баланса сил начнется только в том случае, если за изменением основного закона последуют практические решения о развертывании инфраструктуры НАТО.