Искусственный интеллект стал сквозной темой сессий XII Санкт-Петербургского международного форума объединенных культур, который проходит в эти дни в Северной столице. Технологии, считает министр культуры России, не должны убить человеческий дар и талант. О том, каким должен быть баланс между использованием ИИ и правами создателей произведений искусства, а также о закрытии Русского дома в Берлине, активном международном сотрудничестве и театральном образовании Ольга Любимова рассказала в эксклюзивном интервью «Известиям».

— Культура — один из главных каналов международного диалога. Какие страны проявляют к России наибольший интерес и где вы видите перспективы сотрудничества?

— Термин «культура отмены» даже бессмысленно упоминать. Мы четыре года внимательно следили за попытками отменить российскую культуру в мире и поняли, что это невозможно. Несмотря на все громкие заявления, за рубежом звучат имена наших великих соотечественников — и композиторов, и художников. Эти связи горизонтальные, и они сохраняются. Крупные музыкальные продюсеры по-прежнему организуют частные мероприятия и принимают наших артистов в разных странах. А мы рады, что у людей во всем мире, которые ценят российскую культуру, есть возможность встретиться с любимыми композиторами и исполнителями.

Приятно отметить, что в прошлом году российские исполнители посетили 40 стран. Это официальные гастроли и крупные выставочные проекты. В первую очередь речь, конечно, о наших друзьях и коллегах из стран СНГ. Эти события проводятся с особой аккуратностью. Мы учитываем вопросы безопасности и сложности с авиасообщением. Они связаны не только с ограничениями в отношении России, но и, например, с ситуацией в районе Персидского залива. Мы очень внимательно следим за обстановкой, но тем не менее даем возможность нашим друзьям встречать своих любимых исполнителей и радоваться совместным культурным проектам.

— Вы сказали, что невозможно отменить русскую культуру. Тем не менее недавно в Берлине закрыли Русский дом. Как сохранить присутствие нашей культуры в Европе и для ее зарубежных поклонников, и для наших граждан, которые живут там?

— Русский дом в Берлине действительно был невероятным местом. Я вспоминаю его не столько как министр культуры, сколько как ваш коллега-журналист. Это настоящая точка притяжения, где проходило множество замечательных мероприятий. Я верю, что жизнь в Русский дом в Берлине вернется.

Там была масса просветительских и образовательных проектов, в том числе для самых маленьких. Туда приходили пожилые люди, которые могли бесплатно побывать на замечательном концерте, встретить соотечественников и пообщаться на родном языке. Русский дом открывал свои двери для всех желающих, не проверяя паспорта у посетителей, и знакомил их с лучшими образцами нашего искусства и просветительскими проектами.

Нам очень важно, что несмотря ни на что, даже в европейских странах, которые так шумят со своей антироссийской повесткой, есть профессиональные продюсеры, которые в частном порядке организуют российские мероприятия. Мы стараемся не афишировать и лишний раз не подчеркивать их деятельность, чтобы не создавать дополнительных препятствий для этого направления.

В большей степени, когда слышишь подобного рода новости, понимаешь, что они направлены на антироссийский пиар. Поэтому мы стараемся в тех странах, где есть возможность привозить свои проекты, делать это для зрителей, которые любят нашу страну и нашу культуру.

— Активно развиваются отношения с КНР: совместное кинопроизводство, театральные и выставочные проекты. Расскажите, что уже удалось реализовать и какие перспективы открываются в дальнейшем культурном сотрудничестве?

— Отвечать на этот вопрос — сплошная радость. Начнем с образования. Талантливые китайские студенты учатся в наших творческих вузах — и хореографии, и музыке. Это связано не только с квотами, но и с работой наших коллег из Россотрудничества, которые дают возможность получить образование в наших ведущих вузах.

Если говорить о гастрольной деятельности, конечно, мы работаем с нашими коллегами из Министерства культуры Китая. Есть масса совместных проектов и крупных гастролей. В этой стране обожают не только наши музыкальные театры, но и драматические. И нам особенно приятно отмечать, что отдельная жизнь продолжается у крупнейших театральных площадок и старейших репертуарных театров — таких, например, как Большой драматический театр.

Частные китайские продюсеры составляют сложные туры по разным провинциям страны, чтобы представить лучшие российские спектакли, концерты и балеты. И нам всегда очень приятно, когда наши коллеги на самом высоком уровне подчеркивают в рамках двусторонних встреч ценность такого тесного взаимодействия. Когда, например, маэстро Гергиев приезжает с гастролями, ложатся все сайты, продающие билеты на его выступление. Это упоминало и руководство страны в своих тезисах. Конечно, для нас это и комплимент, и стимул продолжать работу.

Двусторонний год обмена России и Китая в области культуры позволил нам провести 430 мероприятий по самым разным направлениям. Триумфально прошла выставка Ильи Репина — это совместный проект Русского музея, Санкт-Петербургской академии художеств и Третьяковской галереи. Кто же был ее инициатором? Си Цзиньпин. Он первым упомянул, что является большим поклонником великого мастера и с радостью увидит его работы в Национальной галерее в Пекине. Такие крупные проекты всегда двусторонние. Третьяковская галерея потом также принимала их музеи. Впереди масса планов и очень разные запросы от китайских коллег, тонко чувствующих и знающих.

— Перейдем от международного сотрудничества к внутренним вопросам. Цены на билеты. В театральном сообществе всё чаще вспоминают о завете Константина Станиславского об общедоступном театре. Скажите, можно ли повлиять на эту ситуацию? Есть ли какие-то механизмы, льготы и специальные программы?

— В нашей стране не более 10–15 действительно заметных и резонансных постановок, которые каждый заядлый театрал считает обязательным увидеть. Этим пользуются перекупщики билетов — вот с чем борется наше ведомство в первую очередь. В высоких ценах зрители обвиняют и руководство театра, и, как следствие, учредителя — профильное ведомство. Поэтому мы ситуацию контролируем очень серьезно.

Московские театры перешли на систему продажи билетов по паспортам, которая не позволяет перекупщикам взвинчивать цены. В Санкт-Петербурге тоже действует такое ограничение на несколько спектаклей в Большом драматическом театре. Мы, в свою очередь, следим, чтобы цены оставались демократичными.

Сегодня спрос на поход в театр колоссальный! Недавно я была в командировке в Орле и спрашивала губернатора: «Какие главные вопросы?» Он говорит: «Основная проблема — в драматическом театре. Билеты раскуплены на четыре месяца вперед». Думаю: какая прекрасная проблема! (Улыбается). Ведь мы отлично помним, как еще недавно эти билеты дарились бюджетникам и распределялись по определенным программам. Теперь ситуация совершенно иная. Ты приезжаешь во Владимир, и директор местного драматического театра с горящими глазами говорит: «Три месяца, всё распродано, мы уже готовимся к Новому году!» И в этом столько азарта! Мы следим, чтобы этот азарт был здоровый и театр оставался доступным.

Конечно, отдельное внимание уделяем семьям участников СВО и ветеранам. Эту работу мы проводим с фондом «Защитники Отечества», чтобы эти люди смогли попасть даже на самые-самые заметные и востребованные постановки.

— В том числе в новогодний сезон, когда спрос особенно высокий?

— Вы, наверное, слышали, что происходило в Москве со «Щелкунчиком» на Новый год: каждый раз — ужасная очередь, и какие-то очень странные любители театра в спортивных костюмах стояли в ней с пяти утра. А потом появлялись билеты по невероятным ценам, что вызывало в обществе недовольство.

Так вот, маэстро Валерий Абисалович Гергиев изменил позицию. Во-первых, билеты на «Щелкунчика» теперь приобретаются только по паспортам. Во-вторых, стало больше целевых спектаклей, куда приглашают участников СВО и их семьи, учителей, лучших студентов творческих вузов, которые и представить не могли, что смогут в новогодние праздники попасть в Большой. Мы проводим эту работу, чтобы, с одной стороны, театры оставались востребованными, а с другой, чтобы возможностей у людей было больше.

— Давайте посмотрим на театр с другой стороны — с точки зрения подготовки кадров. Ежегодно в стране выпускаются сотни молодых специалистов, однако отрасль не может обеспечить всех работой. Насколько Министерство культуры оценивает реальную потребность в таком количестве творческих работников?

— Давайте расставим точки над «i». Федеральных вузов — 51, из них семь театральных — старейших, легендарных, в которые едут поступать те самые 52 человека на место. Если говорить о востребованности выпускников федеральных театральных вузов, то здесь ситуация совершенно иная: 83% потом заняты по профессии. Это всё мониторится, чтобы понимать реальную потребность отрасли и на этой основе определять контрольные цифры приема на последующие годы.

Актерское мастерство и режиссура — очень популярные направления. Но на выбор профессии сильно влияют соцсети, где все видят эти быстрые взлеты — истории ребят, которые приехали из регионов в Москву, а спустя четыре года добились успеха. Но вы же понимаете, что это, как правило, один случай на миллион. И так было всегда.

Поэтому для нас очень важно обратить внимание и на выбор места учебы, и на обилие частных учреждений. Когда речь идет о платном образовании, а это решение семейное, важно трезво оценивать, точно ли молодому человеку нужно становиться артистом, хорошо ли он понимает, что его ждет. Мы очень часто проговариваем это с родителями — и мои коллеги, сотрудники Министерства культуры, и ректоры театральных училищ, и педагогический состав.

Да, впереди четыре года абсолютного счастья. Вы можете себе представить, что такое учеба в театральном вузе? Это романтика, легенда. Мы с интересом читаем воспоминания известных, состоявшихся артистов о студенчестве и забываем, что не знаем, как учились те, чья карьера не сложилась. Каково это, когда ты не лучший из лучших, когда нет у тебя этого дара? Порой очень обидно, что за желанием семьи подарить любимому чаду мечту стоят море слез и невозможность работать по профессии.

Вот на это, я думаю, стоит обратить серьезное внимание. Родителям необходимо хорошо понимать, куда и зачем поступает их ребенок, есть ли смысл вкладывать в это средства, силы и время. Особенно когда речь идет об учреждении, которое только получило лицензию и обещает светлое будущее, но точно не может его гарантировать.

— Мы находимся на Форуме объединенных культур в Петербурге. Кого мы встречаем здесь в эти дни?

— Участники из 70 стран собрались в Санкт-Петербурге. Более 40 официальных делегаций — это сотрудники министерств культуры и мои коллеги-министры. Впереди подписание совместных соглашений и двусторонние встречи по организации культурных мероприятий, а также обсуждение перспектив работы на три–четыре–пять лет вперед.

Мы рады, что здесь собрались представители семи крупнейших международных культурных организаций. Это доказывает, что процесс взаимодействия не прерван. У нас есть возможность услышать друг друга, поделиться опытом и узнать альтернативные точки зрения.

На самых разных панельных дискуссиях выступают наши яркие мастера — каждый в своем направлении: театр, кино, музейное дело, современное искусство, творческое образование. Еще искусственный интеллект — как теперь без него? (Улыбается). ИИ — сквозная тема буквально каждой сессии Санкт-Петербургского форума объединенных культур.

— На Форуме объединенных культур обсуждается влияние ИИ на искусство. Один из главных вопросов — авторское право: должны ли создатели получать вознаграждение за использование их произведений для обучения нейросетей или иметь возможность это запрещать?

— Мы все свидетели первых скандалов, связанных с использованием объектов интеллектуальной собственности: с помощью промптов создаются новые произведения, чаще всего музыкальные, которые становятся популярными, но вызывают вопросы у правообладателей.

До появления искусственного интеллекта система авторского права была понятной и отлаженной: законодательство определяло правила взаимодействия. Сегодня, помимо этических вопросов, возникают и технологические — например, как определить степень участия ИИ в создании аудиовизуального произведения.

Приведу простой пример — конкурс авторской анимации в Министерстве культуры. Достаточно вспомнить наших великих мастеров, например, гениального художника Петрова: годами создаются уникальные произведения искусства, профинансированные государством. Наверное, всё-таки не справедливо ни экономически, ни психологически, ни идеологически одинаково подходить к государственной поддержке человека, который вбивает строчку промпта, и художника, который создает шедевр в течение пяти лет. Это два совершенно разных произведения.

Сейчас это действительно очень резонансная тема, обсуждается маркировка. Иногда смотришь странные, неправдоподобные видео и уже не веришь собственным глазам — не можешь определить, искусственный интеллект это или нет. Это вызов и для профильного ведомства, и для Минцифры, и для всех, кто занимается аудиовизуальной продукцией.

При этом неправильно считать, что Министерство культуры существует отдельно, вне этого вопроса и общей дискуссии. Вы помните, как цифровизация спасла нашу отрасль в ковид: мы стали оцифровывать лекции и получили возможность сохранить фантастическое наследие нашей профессуры. Уже и театр снимается с помощью сложных технологий, и постановки сохраняются на долгие годы.

К технологиям мы уже привыкли. А теперь нам важно приручить искусственный интеллект: сделать так, чтобы он создавал шедевры, но при этом не убивал человеческий дар и талант.

— Как вы оцениваете позицию авторов, которые выступают за защиту своих прав при использовании ИИ? Сформировалась ли у вас собственная позиция по этому вопросу?

— Конечно, я всегда на стороне правообладателя. Есть художник, создавший произведение, есть композитор, который написал музыку, и к их труду нужно относиться с уважением. Важно не только регулировать работу с произведениями, созданными человеком, но и обеспечить справедливую компенсацию за этот труд. Я бы не хотела, чтобы, например, золотая коллекция «Союзмультфильма» могла становиться основой для новых работ без согласия правообладателей, как и произведения таких авторов, как Вячеслав Котёночкин или Фёдор Хитрук. Необходимо найти баланс, и такие вопросы в том числе должны обсуждаться на Форуме объединенных культур.

Над материалом работали: Валерия Чуб, Зоя Игумнова, Иветта Невинная, Роман Ишмухаметов, Кристина Соколовская