I, детство Первого таракана Миша запомнил лучше, чем первую любовь, ...

Дата публикации: 24-09-2026 21:55:55

I, детство
Первого таракана Миша запомнил лучше, чем первую любовь, хотя та девочка, по словам матери, повлияла на Мишин онтогенез чуть больше.
Лет ему было шесть или семь. Он сидел на кухне, ел хлеб с сыром и рассматривал книжку про планеты. Больше плеяд, созвездий, метеоритных поясов и свиты спутников Юпитера ему нравился Сатурн, похожий на большую шляпу горчичного цвета, забытую кем-то на крючке посреди Солнечной Системы.
Из-за угла хлебницы, остановившись возле кружки, вышел таракан. Миша принял его за жука — жуков он любил, потому как жуки водились на улице. Всё уличное казалось Мише более-менее логически заслуженным, нежели всё, что случалось в пределах домашних стен.
— Мам! Тут жук.
Мать — Василиса Власовна — подошла из прихожей и равнодушно прихлопнула жука свёрнутой в конус газетой. На вопрос, кто это был, ответила, что таракан, а ответом на вопрос, откуда берутся тараканы, были соседи. Так Миша познакомился с двумя новыми для себя аксиомами: тараканы существуют и приходят они всегда от соседей. Всегда, всегда тараканы оказывались соседскими; ни разу ему потом не встретился человек, который сказал бы что-нибудь вроде:
— Угу, наши. Разводим потихоньку, да и часть расползается. Такие дела!
Назавтра отец — Пётр Михайлович — купил мелок “Машенька” и, присев на корточки, обвёл периметр кухни белой линией. Кадр вышел почти мистическим, словно вся семья собиралась прогонять Вия (бледную тётеньку из фильма), только вместо духа квартиру беспокоил загадочный тараканий Бог. Бабушка Пелагея, чьё отчество никто не помнил, принесла борную кислоту, сварила яйцо и растёрла желток. Затем скатала его в несколько маленьких шариков, разложила под раковиной...
— Попируют и сдохнут. — Так объяснила этот поступок бабушка.
Миша взглянул на них всех, затем на стопку своих энциклопедий и впервые подумал, что любознательность устроена как-то неравномерно. Про Уран, например, люди знали, что он лежит на боку, что там идёт алмазный дождь... О происхождении тараканов за холодильником никто не знал ничего; будто не хотели узнавать, заставляли себя не хотеть.
Ещё через пару дней, пять тараканов спустя, отец отодвинул холодильник. Сперва он молчал, затем произнёс несколько слов, которые Мише произносить было запрещено. За холодильником образовалось целое гнездо, и в момент, когда на них пролился свет, тараканы единодушно — как споры опёнка, если его нечаянно задеть — бросились в разные стороны...
Отец вытравил их всех. Мать после всех процедур стала мыть полы после каждого приёма пищи, Миша уткнулся обратно в энциклопедии, бабушка по инерции раскатывала и раскатывала и раскатывала боровые желтки; снова мир.
Как-то ночью Миша встал с кровати по ночным делам и обнаружил, что вся семья, исключая его, превратилась в чудовищных тараканов. Миша выбежал из квартиры прочь, и все живые создания обернулись хитиновыми монстрами, и здания щекотали друг друга отросшими усиками, и весь белый свет пал перед неведомой инсектоидной чумой, даже небо, даже...
II, отрочество
К четырнадцати годам Миша вырос из путеводителей по Земле, океан ему давно наскучил, а история, философия и искусство не интересовали, кажется, никогда. Первая любовь — шатенка Стася — высмеяла его как-то при всех ровесниках за сутулость и худобу; смеялся даже физрук. Через три дня про Мишу все забыли, и ни он, ни социум больше не трогали друг друга.
Миша перерос двумерные, пусть и любимые, картинки космоса, и наконец дорос до желания обладать телескопом. Он уже отличал звезду от нейтронной звезды, квазар от репульсора и мог минут пятнадцать объяснять отцу, почему Великий Аттрактор это до ужаса страшно; впрочем, отец к Аттрактору и в целом астрономии за годы с Мишей под одной крышей умудрился остаться равнодушным. Десяток Мишиных упрашиваний спустя отец сдался и подарил на какой-то праздник старый бинокль деда, своего отца, чьё имя не помнило и государство.
Бинокль был увесистым и пропах войной: гудроном, сырой землёй и порченым брезентом; в представлении Миши война пахла примерно так. Через бинокль прекрасно было видно Луну, чуть хуже Венеру (и то по летним утрам) и лучше, чем хотелось бы — панельку напротив. Последнее достоинством бинокля Миша не считал. По вечерам он выходил на лоджию, прикрыв дверь, и с локтями на подоконнике вглядывался вверх до тех пор, пока руки не начинали затекать, а мать, Василиса Власовна, не требовала отбоя.
В один облачный вечерок, когда Миша от нечего делать разглядывал окна незнакомых людей — эти витрины чужой, недоступной жизни — откуда-то из бинокля выпал крошечный таракан. Насекомое несколько секунд лежало на спине, перебирая лапками, перевернулось и понеслось по подоконнику, почему-то по кругу. Миша рефлекторно прихлопнул его лежавшей рядом распечаткой лекций Сурдина, которую составил сам, протёр бинокль влажной салфеточкой — и затем почему-то разрыдался. У тараканов были хотя бы крылья, пусть и бесполезные, будто в насмешку. Ему повезло больше.
III, юность
К семнадцати годам у Миши появился настоящий телескоп — бюджетный и слегка кривой, ненастроенный поставщиком, зато свой, с обедов и нечастых родительских подачек. С телескопом подмышкой Миша поступил в университет и поселился в общежитии, где довольно быстро обнаружил, кто есть кто в пищевой цепочке. Тараканы бегали нахально, без стыда и оглядки, пересекали коридоры, появлялись в кастрюлях и чайниках, будили щекоткой по утрам. Всегда грудились на первом этаже, на стене возле комендантской — кто у плинтуса, кто ближе к потолку. Мише комбинации из их точек напоминали бесконечно далёкие, ещё не открытые созвездия — каждый раз новые.
Ночами Миша выносил телескоп на пустырь за общежитием; там некогда планировали построить технопарк для поступающих, а потом как-то забылось. Бабушка-вахтёрша каждый раз спрашивала Мишу на выходе, что он там ищет — стандартная беседа была примерно такой:
— Нашёл уже чего?
Миша отвечал, что ищет Меркурий, Марс и Нептун, но они хорошо прячутся.
— И как они там, не мёрзнут?
— Не мёрзнут.
— Ну, и слава Богу!
— Какому?
Однажды он смог разглядеть Нептун — крохотную лазурную точку и рядом россыпь точек ещё меньше, расположенных в почти прямом отрезке. В ту минуту маленького откровения Миша стоял на морозе и размышлял о Галилее и Бруно, о болезненной нескончаемости мира, о том, что свет от Нептуна идёт до Земли больше четырёх часов — может быть, излучавшее его явление уже успело истлеть, но он об этом пока не знает...
В ту минуту Миша обнаружил, что на пустыре он не один. Девочка с его курса, жившая на другом этаже общежития — иногда они виделись в очереди на понедельничную смену постельного белья. Топчась в колонне общежителей, идущей по одному к коменданту, Миша рассматривал тараканную стену и замечал, что одна девочка — Варя — тоже на неё засматривается. Варя. Ночь была промозглой и, не произнося слов, Миша подошёл и протянул стянутую с себя ветровку. Варя молча её надела, и они вместе направились к телескопу, к короткой вечности ночи.
Они так и не обменялись ни словом, обходились жестами и взглядами, негласными допущениями. Виделись еженощно на пустыре, искали новые звёзды и сочетания звёзд. Виделись еженедельно на смене белья, искали новые комбинации тараканов на стене — в них разнообразия было заметно больше. Одной безоблачной ночью Варя робко взяла Мишу за рукав и бесшумно повела в общежитие длинной линией коридоров — через удивлённую бабушку-вахтёршу, в свой блок, в её комнату, в царство Варварино...
Первым в комнате — обыкновенной девичьей комнате — Мишу встретил террариум, в котором ползало несколько мадагаскарских тараканов, крупных, как полотно лопаты; один попытался взлететь и неудачно ударился о стекло. Террариум был яркий и влажный, две полоски ультрафиолетовых ламп выжигали глаза. Не дав и опомниться, Варя завела длинный и судорожный монолог, впервые вслух (голос у неё был как мокрым мелом по асфальту) — о том, что она так счастлива найти родную душу в Мише, о том, что никто не понимает её увлечение, а он наконец-то нашёлся и понял, о том, что скоро зима, и теперь они могут сидеть у неё вместо промозглого пустыря и звёзд, многие из которых между прочим ровесники тараканов, ведь те жили на земле ещё до триасового периода, о том, что они могут быть вместе и вместе разглядывать настоящих тараканов в тёплой комнате и не только раз в неделю на смене белья, о том, что они останутся и после нас, о том, что...
Через несколько дней Варю выселили за нарушение условий проживания — плановая проверка обнаружит у неё питомцев, которых по договору съёма держать нельзя. Миша был совсем ни при чём.
IV, всё остальное
Годы шли, и каждый год делал вид, что он с Мишей, а затем ускользал. Миша — теперь Михаил Петрович — работал кем-то не очень влиятельным в сфере распределения фондовых бюджетов. В должностные обязанности М.П. входило рассмотрение грантовых заявок в области космических исследований, проверка отчётов по уже завершённым проектам и записывание всего этого дела в архивную базу данных. Как только его назначили, он продал телескоп какому-то мальчугану из домового чата, закинул на флешку архив всех запечатлённых когда-либо небесно-космических явлений и одной прогорклой ночью оставил её на скамеечке. Покидал место прощания воровато и очень старался не оглядываться.
Ни один из прошедшей после вуза пары тысяч дней не прошёл для М.П. без тараканов. Чаще всего в очевидном, буквальном, физическом смысле — Михаил Петрович видел их почти ежедневно, где бы он ни находился: в четырёх съёмных квартирах, позже в своей, доставшейся от почившей Пелагеи Безотчествовны, на работе или симпозиумах, у юристов в их подвальных офисах, почему-то всегда ото всех спрятанных. Тараканы бегали в салонах поездов и самолётов, показывались в такси и каршеринге, ютились в пакете со свежими заявками на очередные исследования потенциальной обитаемости системы VY-Большого Пса. Тараканы ползали у Михаила Петровича во снах.
Все эти годы чаще и чаще — в последний и вовсе без перерывов на нормальность — из каждого утюга вещали о международной безопасности. Одни страны со скандалом выходили из договоров со вторыми, третьи вывозили своих дипломатов из четвёртых, пятые и так далее выражали глубокую обеспокоенность и решительное осуждение. Михаил Петрович следил без живого интереса: новости за последние N лет приучили его, что человечество практически ежедневно находится в двух шагах от катастрофы, и каждый раз — как бы очевидно ни было пересечение точки невозврата — очередное произошедшее враз переставало считаться “катастрофой”. Ко всему, что волновало современников, Михаил Петрович оставался по-мёртвому хладнокровен, паника стекала с него хлористой водичкой — ведь никто из них, ни живущие, ни жившие, так и не смог объяснить, почему всё так (объясняли лишь, почему так быть не должно) и, главное, откуда берутся тараканы. Неудивительно, что после Варвары он остался одинок.
Назревал или конец мира, или конец Михаила Петровича. В его стране шли выборы — какой-то не до конца ясный для М.П. ритуал, из-за которого окружающие из раза в раз нешуточно будоражились; будто цвет и модель берцев, которыми нам последовательно ломают каждую из двухсот шести костей, имеет какое-либо значение. Точно так же нет разницы, ломают тебе все кости или почти все или может хотя бы половину, ломает их приятный человек или нет — если он близкий, то это попросту печально, но базово ничего не меняет. За долгие месяцы тараканьей тайны, представлявшейся ему теперь, в ретроспективе жизни, одной из лакун существования, Михаил Петрович вывел, что эти лакуны — единственное, о чём нужно условиться раз и навсегда. Иначе метафорические тараканы будут лезть из них, и лезть, и лезть, из ниоткуда прямо в милый образ коллективного будущего, к которому позовут — или принудят — пойти каждого.
Поэтому, не найдя в предвыборных кампаниях ни одной партии ни одного слова о тараканах, Михаил Петрович решил не голосовать вовсе. Его беспокойства никто не развеет, его проблемы никто не решит...
Последствия шли поступательно: в грантовых заявках замелькала оборонная тематика, затем стала теснить научно-космическую и, наконец, вытеснила совсем. Всё ради безопасности, разумеется — с понятием “откат”, ранее не особо применимому к стерильным научным исследованиям, Михаилу Петровичу тоже пришлось ради неё познакомиться. Ряды коллег по заявкам редели, тараканов становилось больше. М.П. проявлял удивительную для своего посредственного положения живучесть — пока и ему не нашлась замена в виде роев искусственного интеллекта — теперь обрабатывать заявки на типовые оборонные заводы могли они, раз в двадцать быстрее и в столько же раз дешевле. Подавать их могли тоже они, как и воплощать позже.
Тараканы бегали, больше никем не сдерживаемые, в опустевшем офисе...
Михаил больше не покидал дом и жил на скопленных за долгие годы, покупаемых с каждой зарплаты запасов тушёнки. Там, на улице, были то рейды мародёров, то прилёты, то протесты, то ещё какая-нибудь чертовщина. Улица по-прежнему казалась ему объяснимой, в отличие от дома, где тараканы разгулялись вовсю: ползали прямо по телу, шелестели под обоями, вереницами днём и ночью полосовали стены и потолки, в ночное время ложились кучками спать прямо у изголовья кровати — должно быть, признав, что Михаил не угроза. Тайна на всю жизнь, сколько бы там ещё ни осталось.
Через сколько недель улица затихла, и люди кончились, Михаил не знал. Жизнь наконец-то стала проще и приятнее: исчезли политика и налоги, приложения и президенты, подписки и блокировки, международные договоры и бесконечное соцветие намерений, каждое из которых норовит тебя уничтожить. Остались он и тараканы. Михаилу было уже за пятьдесят. Он пережил несколько экономических кризисов, боевые действия, две пенсионные реформы, расцвет и падение искусственного интеллекта, международную напряжённость, международную разрядку, новую международную напряжённость и, судя по всему, конец цивилизации. Несколько раз едва не дошло до ядерного взрыва, однако человечеству удалось закончиться многоточием. Впрочем, тараканы пережили бы и восклицательный знак.
Миша полюбил дом, пусть так и не смог его осознать.

Схожие новости

#	Наименование новости	Тональность	Информативность	Дата публикации
1	Алексей нашёл фотографию поздним вечером. Старая, пожелтевшая фотография. На ней ...	0	6.1	23-09-2026
2	Почесав жесткую бороду с проседью, я продолжил разбирать свои вещи. ...	0	6.34	24-09-2026
3	Верь в себя Почесав жесткую бороду с проседью, я продолжил ...	0	6.34	11-08-2026
4	Промзона Мистическая история В детстве я любил лазить то по ...	0	5	27-06-2026
5	Промзона Мистическая история В детстве я любил лазить то по ...	0	5	08-07-2026
6	Промзона Мистическая история В детстве я любил лазить то по ...	0	5	27-06-2026
7	"Мой папа - на звёздах" (фантастический рассказ) Per aspera «…Сыночка, ...	5	3	15-07-2026
8	Я -Миша, мне всего шестьдесят, моя сестра Рая сватает меня ...	0	4.86	28-08-2026
9	Я -Миша, мне всего шестьдесят, моя сестра Рая сватает меня ...	0	4.86	19-09-2026

Классификация: . Схожих патентов: 0. Схожих новостей: 9. Тональность: 0. Информативность: 8.33. Источник: vk.com.