Европейские страны заметно усиливают военную и гражданскую готовность на фоне ухудшения отношений с Россией, однако готовность самих жителей участвовать в войне остается значительно менее однозначной. 

За последние годы НАТО значительно расширила военное присутствие на восточном фланге и усилила системы сдерживания. Альянс сообщает о более комплексных оборонных планах, увеличении количества боеготовых сил и развитии возможностей противостоять угрозам в воздухе, на море, в киберпространстве и в отношении критической инфраструктуры.

При этом подготовка уже давно не ограничивается армиями. НАТО рассматривает устойчивость энергетики, транспорта, связи, здравоохранения, водоснабжения и других гражданских систем как часть общей оборонной готовности, поскольку именно от этих сфер зависит способность государств пережить масштабный кризис, сообщает ИНОСМИ.

Новые требования альянса предусматривают также подготовку к массовым потерям и нарушениям работы медицинской инфраструктуры. Отдельно прописываются планы восстановления поврежденных объектов, обеспечение продовольствием и водой, устойчивость транспортных сетей и возможность продолжать работу государственных органов во время кризиса.

Одновременно официальная риторика НАТО не сводится к утверждению о неизбежности прямого столкновения с Россией. Альянс объясняет усиление восточного фланга необходимостью сдерживания и защиты стран-участниц, а принятые меры называет оборонительными.

Показательно и недавнее заявление генсека НАТО Марка Рютте. В сентябре он заявил со ссылкой на оценку датской разведки, что полномасштабное нападение России на территорию НАТО маловероятно, хотя одновременно призвал союзников не недооценивать долгосрочные риски и продолжать укреплять оборонные возможности.

На этом фоне особенно интересны данные о настроениях самих граждан. Согласно исследованию Gallup International Association, проведенному в 2024 году в 45 странах, в среднем по миру 52% опрошенных заявили, что были бы готовы воевать за свою страну в случае войны, тогда как десятью годами ранее таких было 61%.

Для Европы показатель оказался заметно ниже мирового уровня. В странах ЕС в 2024 году готовность лично воевать выразили около 32% респондентов, тогда как в США этот показатель составил 41%, а в Канаде — 34%.

При этом между европейскими государствами существуют серьезные различия. Например, в Германии 57% опрошенных ответили, что не готовы воевать за свою страну, а в Италии отрицательный ответ дали 78%; одновременно в некоторых европейских странах за пределами ЕС готовность к участию в войне была существенно выше.

Получается заметный разрыв между государственным планированием и личной готовностью граждан. Правительства увеличивают оборонные расходы, создают планы гражданской защиты и требуют устойчивости инфраструктуры, но значительная часть населения не демонстрирует готовности лично участвовать в боевых действиях.

При этом такие результаты нельзя автоматически трактовать как отсутствие тревоги или нежелание защищать государство. Опрос измеряет заявленную готовность человека воевать в гипотетической ситуации, тогда как реальная реакция населения может зависеть от характера конфликта, непосредственной угрозы, мобилизационных правил и конкретных обстоятельств.

Еще один важный вывод заключается в том, что рост тревожности сам по себе не означает роста желания отправиться на фронт. Человек может считать военный конфликт серьезной угрозой для своей страны и одновременно не хотеть лично участвовать в боевых действиях.

Для европейских правительств это создает сложную задачу. Современная оборона требует не только солдат, но и устойчивой энергетики, медицины, транспорта, связи, промышленности и способности быстро восстанавливать поврежденную инфраструктуру.

Именно поэтому НАТО все больше говорит о «стойкости» общества в целом. В официальных документах альянса гражданская готовность рассматривается как один из элементов коллективной обороны, а не просто как подготовка населения непосредственно к участию в боевых действиях.