Кстати, про детство. Пора бежать.
Покурил, блин.

Смотрю украдкой в окно ресторана: Олечка Машеньке вилкой глаз пытается выколоть, Кеша заливает сок в аквариум, а именинник зачем-то лижет батарею.
Ну реально не «цветы жизни», а «бригада смерти».
Как бы мне хотелось им всем по жопе надавать.
Но придется улыбаться — всё-таки родители десятку платят.
Фиг бы они, конечно, заплатили, знай, что клоуном я решил стать после просмотра «Оно». Но они не знали, а так как у меня на носу, кроме замерзших соплей, еще аренда висит, сигаретный скандал мне точно был не нужен. В общем, я тихонько, как сурикат в окружении гиен, шнырк-шнырк от угла к углу и обратно к служебному входу.

И тут выходит она. Людочка.

Маленькое платьице, тоненькие ножки, вся в блестках.
Помады на губах — как в оптовой партии «Иль дэ Ботэ».
На вид Людочке лет семь… семь… семьдесят.
Мороза она не боится — остывать там уже нечему.
Подтяжек лица — как сказок у Шахерезады.

«I thought the king had more affected the duke of Albany than Cornwall…»
Когда я нервничаю, я начинаю «Короля Лира» в оригинале цитировать.
Вот, даже не спрашивайте.

Наконец я добываю огонь.
Людочка прикуривает сигарету.
Шекспир уходит из моей головы.
А Людочка начинает трогать свою грудь.
Залезает под платье, в лифчик.
Я закрываю глаза.
Были конечно, в часы нужды, мысли о мужском эскорте. Но только не Людочка.

Открываю глаза и вижу, как Людочка достаёт из лифчика баксы года на два аренды моей халупки и протягивает их мне. Голос спокойный, молодой — если бы оставил глаза закрытыми, подумал бы, что со мной Валя Карнавал говорит.

— Они твои, если мой внук не съест ни куска праздничного торта.