Вход на сайт

Просмотр новости

Найдите то, что Вас интересует

Гувернантка из Парижа провела в русской глуши сорок лет – из-за одной привязанности

Дата публикации: 18-07-2026 07:20:53

Это цитата сообщения Буала Оригинальное сообщениеГувернантка из Парижа провела в русской глуши сорок лет – из-за одной привязанности Она приехала на год. Может, на два. Молодая, с аккуратно уложенными волосами, с маленьким сундуком и томиком мадам де Жанлис под мышкой. Француженка – в русскую глушь, к чужим детям, за скромное жалованье. Никто не мог предвидеть, что обратно она не поедет. Ни через два года, ни через десять, ни через сорок. Таких историй в России XVIII–XIX веков были сотни. В середине XVIII века русские дворяне буквально охотились за каждым французом, которого можно было посадить учить детей. Указ императрицы Анны Иоанновны 1737 года обязал дворянские семьи давать отпрыскам образование – и запустил волну, которая не утихала почти полтора столетия. Француз в доме стал делом чести. А дворянские жёны заранее рисовали в воображении идеальную картину: мадемуазель научит девочек правильно держать вилку, говорить без акцента, музицировать и рисовать пейзажи акварелью. Выбор в пользу француженки был почти неизбежен. Как писали тогда: 'По вступлении Екатерины на престол жизнь высшего русского дворянства приняла решительное склонение к обычаям, нравам, вкусам и общественной жизни французов. Давно уж Париж был для Европы образцом утончённого вкуса и обхождения'. Но найти хорошую гувернантку было непросто. Поток желающих хлынул в Россию – и среди настоящих педагогов попадались повара, модистки и белошвейки, которые, не найдя более подходящей работы, бодро устраивались домашними наставницами. Поэт Батюшков Поэт Батюшков писал сестре в деревню: 'Достать вам иностранца, посадить его в кибитку и отправить мне нетрудно. Но какая польза от этого? За тысячу в год будет пирожник, за две – отставной капрал, за три – школьный учитель из провинции'. В 1755 году императрица Елизавета навела порядок: теперь гувернёр мог работать только после сдачи экзамена в Московском университете или Академии наук. Штраф за наём учителя без аттестата составлял 250 рублей – сумму по тем временам внушительную. Но самое интересное произошло после 1789 года. Великая Французская революция выбросила из страны тысячи аристократов. Титулованные, образованные, лишённые всего – они ехали в Россию и соглашались на скромные места в провинциальных усадьбах. В 1790-х годах у помещика Жиздринского, владельца трёхсот душ в Пензенской губернии, детей воспитывал натуральный маркиз де Мельвиль. Маркиз – у мелкого помещика. Такова была цена революции. Новая волна пришла после 1812 года. Пленные солдаты и офицеры Наполеона оседали в русской глубинке. Многие попали в армию по мобилизации, владели мирными специальностями и для обучения языкам вполне годились. И вот представьте: молодая француженка из приличной, но обедневшей семьи. Революция или война отняла у неё дом. Она получает место в усадьбе где-нибудь под Калугой или Тамбовом. Контракт – на год. Жалованье – скромное. Обязанности – колоссальные. Говорили, учили в семьях тоже на французском Она должна была учить детей французскому, рисованию, музыке, истории, географии. Следить за их здоровьем. Гулять с ними. Выбирать книги для чтения. Контролировать манеры за столом. Готовить с ними домашние задания. Вести журнал поведения. Организовывать домашние спектакли. И – что было особенно тяжело – воевать с русскими нянюшками, которые, по мнению гувернантки, безбожно баловали детей. Софья Ковалевская вспоминала о своей гувернантке Маргарите Францевне: та 'старалась устроить из нашей детской род английской nursery, в которой она могла бы воспитать примерных мисс. А бог ведает, как трудно было завести рассадник примерных мисс в русском помещичьем доме, где веками привились привычки барства, неряшливости и – спустя рукава'. Вставали рано. Завтракали вдвоём с гувернанткой – остальные спали. Потом уроки. Потом полуторачасовая прогулка по расчищенной от снега аллее – 'взад и вперёд, взад и вперёд', если термометр не показывал ниже десяти градусов мороза. А ведь самое драматичное случалось потом – когда дети вырастали. Гувернантке запрещалось быть красивой. Жёны помещиков настаивали: только немолодая, желательно некрасивая. Связь мужа с гувернанткой была ситуацией типичной – из-за неё, к примеру, распался брак родителей Лермонтова. Одеваться следовало консервативно. Графиня Лидия Ростопчина вспоминала, как гувернантку Луизу уволили за розовое платье в полоску: 'Эта парижская новость представилась бабушке опасной, как покушение на целомудрие и опасный пример для девочек'. Графиня Лидия Андреевна Ростопчина (1838—1915), писательница, 1859 год Дети, обожавшие 'милую Луизочку', и не подозревали, что 'розовое платье скрывало погибшую душу'. Хорошенькой гувернантке приходилось нарочно ухудшать свою внешность: нацепить ненужные очки, надеть мешковатое платье, убрать волосы в строжайший пучок. И в этом невзрачном обличье ей предстояло провести годы. Потом десятилетия. Потом – всю жизнь. Но вот что удивительно. Многие гувернантки привязывались к своим воспитанникам так, что уже не могли уехать. Не имея других близких, одинокая женщина вкладывала в чужих детей всю нерастраченную нежность. И дети отвечали ей тем же. А.О. Смирнова-Россет вспоминала о своей Амалии Ивановне: 'Она была всё в доме: и нянька, и учительница, и ключница, и друг маменьки, и вторая мать нам, даже доктор. Её глаза и присмотр были везде'. Что ждало такую женщину дальше? Дети вырастали. Девочки выходили замуж. Мальчиков отправляли на службу. И гувернантка, ещё не старая, но уже не молодая, оставалась в опустевшем доме. Иногда – в качестве компаньонки при выросшей воспитаннице. Иногда – просто из милости. Софья Ковалевская в юности, (1850–1891), выдающийся российский математик, механик и литератор, первая в мире женщина-профессор. фото 1867 года Софья Ковалевская с пронзительной точностью описала эту судьбу: 'Некрасивая, одинокая, уже немолодая, отставшая от английского общества, но никогда вполне не освоившаяся в России, она сосредоточила на мне весь тот запас привязчивости, всю ту потребность в нравственной собственности, на какую только была способна её крутая, энергичная, неподатливая натура. Я действительно составляла центр и средоточие всех её мыслей и забот и придавала значение её жизни; но любовь её ко мне была тяжёлая, ревнивая, взыскательная и без всякой нежности'. Вот он – ответ на вопрос, почему гувернантка не уезжала сорок лет. Не потому, что не могла. А потому, что не осталось – куда. Во Франции её уже не ждали. Родственники умерли или забыли. Язык стал чужим. А здесь, в этой усадьбе, были дети, к которым она привязалась, потом внуки этих детей, потом правнуки. Здесь была её комната на антресолях с квадратными окошками. Здесь знали её имя. В 1853 году правительство впервые озаботилось судьбой состарившихся гувернанток: им начислили небольшие пенсии. А в 1870 году в Москве появилось Общество воспитательниц и учительниц – приют для тех, кто по старости или болезни уже не мог работать. Но до этих мер дожили далеко не все. В ноябре 1825 года, когда в Москве узнали о смерти Александра I и по городу поползли слухи о мятеже, в дом князей Оболенских рано утром явилась их старая гувернантка мадам Стадлер. На руке – саквояж. Едва переводя дух от быстрой ходьбы, она сказала: 'Дети мои, являюсь к вам по-дорожному. Слухи носятся, что в городе готовятся беспорядки. Жизни нашей, может быть, грозит опасность. Ну что ж – я обняла моего старика мужа, распростилась с моими – и к вам. По-моему, если умирать – так умирать с моими Оболенскими'. Она уже давно не служила в этом доме. Но считала его – своим. И в этом, пожалуй, вся суть. Француженка приезжала в Россию на год. Оставалась на десять. Потом на двадцать. Потом – навсегда. Не потому, что её удерживали. А потому, что эта чужая усадьба, эти чужие дети, этот чужой язык – постепенно, незаметно, по одному слову в день – становились её собственной жизнью. Её не звали по фамилии. Говорили просто: 'наша мадемуазель'. И этого было достаточно. Источник...

Основное содержимое страницы с новостью.

, 18 2026 . 10:20 +

-

. , . , , . – , , .

, . , , .

0 0г (700x390, 433Kb)

XVIII–XIX .

XVIII , . 1737 – , .

. : , , .

. : ' , , . '.

. – , , , , .

0 0б (700x515, 452Kb)

: ' , . ? , – , – '.

1755 : . 250 – .

1789 .

. , , – . 1790- , , . – . .

1812 . . , .

: , . . - . – . – . – .

0 0 г (577x700, 869Kb)

,

, , , , . . . . . . . . – – , , , .

: ' nursery, . , , , – '.

. – . . – ' , ', .

– .

. Ƹ : , . – - , , .

. , : ' , '.

0 0 Графиня Лидия Андреевна  остопчина (1838—1915), писательница (356x611, 140Kb)

(1838—1915), , 1859

, ' ', , ' '.

: , , . . . – .

. , . , .

. .. - : ' : , , , , , . Ÿ '.

?

. . . , , , . – . – .

0 0с (450x623, 241Kb)

, (1850–1891), , , -. 1867

: ', , , , , , , , , . ; , , '.

– , . , . , – . . . . , , , , , . . .

1853 : . 1870 – , .

.

1825 , I , . – . , : ' , -. , . , , . – , – . -, – '.

. – .

, , . . . . – . , . , , , – , , – .

0 0 г (700x569, 439Kb)

Ÿ . : ' '. .

разделитель  золотистый (300x67, 3Kb)

...

Схожие новости

#Наименование новостиТональностьИнформативностьДата публикации
1Миф для касты «новых дворян» о потерянной России, ученье для ...-3706-07-2026
2Я недавно «Капитанскую дочку» перечитывала. И в очередной раз испытала ...7628-06-2026
3Возрождение науки и научно-технического потенциала — это сейчас для России ...07.2226-07-2026
4Петрушкин договор продолжение Смотрим дальше… Второе… да, Романов. Но что ...-2604-07-2026
5#речевые #экзамен 1. Архипова Анастасия Олеговна В ЧЕМ ЦЕННОСТЬ ИСТОРИЧЕСКОГО ...0527-06-2026
626 июля, воскресенье... +15°С... за окном туман, штиль и дождь... ...012.6326-07-2026
7Сидишь себе на скамейке в Москве посреди строек (летнее благоустройство ...2610-07-2026
8Нахожусь "в отпуске" в деревне, где 60 лет назад я ...2313-07-2026
9Говорят, периодически надо оборачиваться назад и фокусироваться на важном – ...0328-06-2026

Классификация: Мнения. Схожих патентов: 0. Схожих новостей: 9. Тональность: 0. Информативность: 9.04. Источник: www.liveinternet.ru.