Есть музеи государственные, которые создавались веками, а есть и такие, что появились благодаря одному лишь человеку и его любви к традициям своего народа.

Музей башкирской культуры открыла во дворе своего дома жительница деревни Чебакуль Кунашакского округа Альфира Асылгареева.

От кирмана до самовара 

Эльдар Гиззатуллин, chel.aif.ru: — Как возникла идея создать музей у себя дома?

Альфира Асылгареева: — Мне хотелось сохранить предметы старинного быта, свидетельства наших обычаев и традиций. Собирала коллекцию, что называется, с миру по нитке. Вместе с супругом построили для музея холодное помещение, но сейчас во дворе строим новый дом, а старый отдадим под музей. Тем более это строение очень подходит для данной цели — с такими красивыми деревянными резными ставнями, наличниками.

— А какие предметы есть в вашей коллекции?

— Сундуки разных размеров. Коран старинной работы — его возраст ещё предстоит установить, но пока я боюсь отдавать его на экспертизу. Монеты, среди которых самая старинная, из серебра и бронзы, датирована 1734 годом. Можно увидеть тирман — ручную мельницу с каменными жерновами. Вышитые подушки, полотенца, фартуки. Нашу национальную обувь сарык — мужскую и женскую. Воссозданные по музейным образцам национальные костюмы.

Есть настоящий тульский самовар братьев Баташёвых 1824 года: есть и другие самовары, но этот самый старинный.

Наконец, в музее есть коллекция кукол в национальных костюмах — не только башкирских, но и татарских, русских, удмуртских. Этих кукол я шью сама.

— Наверное, посетителям приходится разъяснять смысл тех или иных предметов быта?

— Конечно, ведь далеко не все знакомы с приметами прошлых времён. Вот, например, шаршау — это красная ткань, которая разделяла дом на мужскую и женскую половины. Также эту ткань использовали как ковёр, ведь прежде как таковых ковров не было. Шаршау можно было встретить главным образом в зажиточных домах: не все могли его себе позволить.

Я помню, у родителей были топчан и красный шаршау. Но постепенно все эти предметы ушли в прошлое, а я хочу воссоздать обстановку домов наших предков. Так что в музее у меня и домотканые половики, и чугунки различных размеров, а также шкуры диких животных, так как башкиры издавна были охотниками.

— Собирали предметы в деревнях?

— Увы, нет: сейчас это практически малореально. Даже если у кого-то сохранилось что-нибудь из прошлого быта, люди стараются сберечь это для себя или задирают такую цену, что приобрести это для меня невозможно: я ведь использую только свои личные средства. В основном приобретаю вещи в антикварных магазинах, но и там цены кусаются. Хотела купить шарманку — просто вещь понравилась, но стоимость очень высокая.

Зачем хвататься за косяк?

— Вы сказали, что используете только личные средства. Но можно ведь подать заявку на грант?

— Пока не получается. У нас в Кунашакском округе был проект «Алга-Аулга (Вперёд, деревня)» — я хотела с музеем принять в нём участие, но не попала в список претендентов. Жаль, конечно. Без поддержки развивать проект трудно, а ведь музей у меня всегда чисто прибран, чтобы в любое время принять гостей.

— Изучаете ли вы историю и обычаи башкир?

— Разумеется. Я ведь должна отвечать на вопросы туристов, уметь интересно рассказать о каждом предмете, традициях и обычаях.

К примеру, видят гости кошмал — женский головной убор. Дословно это название переводится «от бровей до пояса». Именно так полагалось ходить замужним женщинам, но только детородного возраста. Поэтому, когда бабушки надевают кошмал, это неправильно.

А до замужества девушки надевали одежду, украшенную монетами. Монеты нашивали на одежду все женщины, но у девушек таких предметов было особенно много. Поэтому говорили: «Башкирскую девушку можно услышать издалека». По звону монет и других украшений.

— А есть ли обычаи, которые вы ещё застали?

— Когда меня замуж выдавали, то я должна была повиснуть на косяке двери и отказываться выходить из дома. Родители меня спрашивали: «Ну что тебе ещё нужно? Курицу дадим, выйдешь?» Я отказывалась: «Нет!» Родители продолжали: «Барана дадим — выйдешь?» Я снова: «Нет!» В общем, когда мне пообещали корову, я наконец отцепилась от косяка и вышла из дома. Конечно, всё это было заранее обговорено. Слышала, что некоторые не соглашались и на корову, требовали лошадь.

Сейчас так никто не делает. Я знаю много обычаев. Так, когда проводили обряд яусы — сватовство, то сватья должна была выделяться даже издалека. В руках она держала рогообразную палочку, а платье у неё должно было быть поддернуто, чтобы была видна одна штанина до колена. Если в доме невесты переговоры завершались удачно, то палочку ломали — одна часть оставалась у мамы невесты, а другую относили в дом жениха. Когда мы показывали этот обряд на сцене, то пожилые люди удивлялись: откуда, мол, вы это знаете?

— Хотелось бы, чтобы такие знания действительно не были потеряны...

— Я хочу написать книгу, где, возможно, в художественной форме были бы отражены многие детали прошлого. Может, в форме мемуаров.

Чему научили родители 

— Ваши родители, судя по рассказам, соблюдали многие традиции?

— Мой отец, Баймухамет Байтимирович, 1926 года рождения, в действующую армию был призван в 1943 году. Принимал участие и в разгроме японских агрессоров в 1945 году. Вернулся с фронта с орденами и медалями домой. В мирное время начинал трудовой путь бригадиром Каинкульской бригады колхоза, а затем долгие годы работал в Аминевском отделении совхоза «Кунашакский». Как вспоминают односельчане, он был человеком слова, очень уважаемым в селе и районе.

Мать, Зайтуна Касимовна, занималась домашним хозяйством и воспитанием детей, работала в колхозе деревни Аминево. Отец прекрасно пел советские и башкирские песни, а мать обладала голосом поистине удивительной силы и красоты. Родители были очень открытые люди: нам практически ничего не запрещалось, но всё должно было обсуждаться между родителями и детьми. Отец был влюблён в башкирскую культуру, которую он так красиво воспевал. Человек, на которого мне хотелось походить, — это мой отец. Каждое его слово для меня было значимым, чем-то глубоким, что и дало мне возможность следовать стилю его жизни. Я старалась ориентироваться на него. Он очень сильно любил музыку.

— Когда мы договаривались о разговоре, вы сказали, что в тот день заняты: бежите полумарафон...

— Верно. Это был мой двадцатый, юбилейный полумарафон (21 км 98 м). Бежали мы под настоящим пеклом! Нас обливали водой, поддерживали, но всё равно было нелегко.

А начала я бегать в 49 лет и, хотя считаю себя любителем, на прошлых соревнованиях заняла третье место в своей категории. В школе я хорошо бегала и спустя много лет вспомнила о своих тогдашних достижениях. Начала тренироваться и в итоге в 2023 году за 6 часов пробежала свой первый полный марафон.

— Значит, вы увлекаетесь не только историей?

— Я 25 лет в культуре. Ещё совсем юной девушкой помогала проводить в деревенском клубе вечера, а потом, когда стала работать в ДК села Аминево, проводила программы «А ну-ка, девушки», позднее — «Поле чудес» и так далее.

В 2016 году я создала башкирскую вокальную группу «Гаухар» («Бриллиант»), а в 2023-м — танцевальную группу «Тулпар».

Но чем бы я ни занималась 128 , убеждена, что свои корни надо знать. Надеюсь, что мой музей помогает в этой важнейшей для любого народа задаче.