Пушкинские Горы — один из известных туристических маршрутов России. Там похоронен Александр Пушкин, рядом знаменитый музей-заповедник. В общем, это та самая русская провинция, которую изображают на открытках. А что там за фасадом, видят только местные жители.

Галина давно живет в поселке с открытки. У нее есть дом, который надо топить. Канализация, которую надо пробивать. Дрова, на которые надо где-то взять деньги. И дети, которых надо накормить, одеть и не дать им почувствовать себя хуже остальных.

— Мама у меня бывший экскурсовод, она сюда из-за Пушкина приехала, влюбилась в эти края, — начала Галина. — Тогда ведь Пушкинские Горы гремели, много туристов приезжало на праздники в заповедник. Сейчас поселок не котируется. В заповеднике местные не сильно жаждут работать. А с другой работой тут туго. С добротой населения — еще туже.

«В мороз руки не заживают»

Дому, где живет семья Галины, — больше 50 лет.

— Сначала у нас была однокомнатная квартира, которую бабушке дали в девяностые как переселенке из Казахстана, — продолжает собеседница. — Потом эту квартиру обменяли на дом. Тогда сделали небольшой ремонт, но нас здорово обманули и с окнами, и с работами. Сейчас дом не шибко пригоден для жилья.

В доме две комнаты и две печки — обе аварийные.

— Печки я бесконечно чиню, подмазываю. Раствор делаю сама, иначе дверцы просто повываливаются. Они у меня сейчас на подпорках. Если дверцы выпадут, за ними кирпичи пойдут, и печки окончательно порушатся. А новую сложить выйдет под 100 тысяч рублей даже из бэушного кирпича. Да и мастеров нормальных у нас почти не осталось.

Дрова — отдельная статья расходов. Поселок стоит среди леса, но тепло недоступно.

— Последний раз «уазик» дров я покупала за 7 тысяч. Большая машина колотых выходит 11–12 тысяч. Неколотые дешевле, но колоть самой уже нет сил. Дом у меня сырой, поэтому топить приходится чуть ли не круглый год. Сил хватает только на одну печь. Чтобы две натопить — полночи уходит.

Душа в доме нет. Галина пыталась сделать, купила оборудование, но ремонт не удалось закончить. Пристройка не утеплена, часть крыши ветхая, заменить смогли только четверть.

— Моемся в тазах, — спокойно говорит Галина. — Есть железная ванна, есть пластиковое ведро для полоскания. Сколотили летний душ. В городе есть баня, но сходить туда всей семьей — накладно. Если идти с детьми и мамой, выходит около тысячи рублей, а то и больше. Такси туда-обратно — около 300 рублей, но в одну машину все не помещаются. Души в бане — доисторические, на ладан дышат, бывает, током бьет. Но мы и этому рады. Для нас нормально помыться — уже праздник.

Стиральной машины-автомата в доме тоже нет. Есть «Малютка». Но канализация забита, поэтому стирка превращается в мучения.

— Стираю и полощу руками. В мороз руки не успевают заживать. Сушить белье тоже проблема: дома сырость, поэтому вешаю мокрое на улице. Машинка у меня есть, но не автомат. Отжим я не использую, потому что канализация не подключена. Шлангом выливаю, потом еще воду таскаю. Если бы кто-то подарил стиральную машину, я была бы рада. Правда, сначала все равно надо канализацию прочистить. А еще проводку бы заменить. У нас половина проводки работает, половина от одной розетки на всю комнату растянута. Живем как на пороховой бочке. Мощность давать нельзя, пока проводку не сделаешь. А на проводку тоже нужны деньги.

Галина. Фото: Из личного архива

«Подарки вонючие были»

Работает Галина на пункте выдачи заказов. Смена — с 9 утра до 9 вечера. До работы почти три километра.

— В ПВЗ топаю пешком. Такси по поселку 150 рублей. В метель, морозы или праздники выйдет в 2 раза дороже. На автобус туда-обратно не всегда успеваю. После работы возвращаешься, надо собак выгулять. Дети не всегда могут. Еще минимум полчаса. Потом одну печку топлю часа два.

ПВЗ, где работает Галина, расположен в старой выкупленной квартире.

— Сижу, как в аквариуме, на пуфиках. Условия так себе. Чайник таскаю с собой, потому что купить для работы нет возможности. Раньше перебивалась случайными заработками и пособиями. Потом стало невозможно с такими ценами выживать, пришлось идти на ПВЗ. Пособия не спасают. Да и кредиты надо закрывать.

Кредиты Галина брала, чтобы не протянуть ноги.

— То на одежду детям, то что-то ломалось, то на обучение, то просто дотянуть до конца месяца. Еще был кредит, когда мошенники обманули. 2,5 года выплачивала 150 тысяч. Если бы кредиты не душили, было бы легче.

У Галины четверо детей. Старшая дочь живет отдельно в Пскове. Девушка мечтала стать графическим дизайнером, но учеба в Петербурге оказалась слишком дорогой.

— Два года назад обучение стоило около 200 тысяч в год. Нам не потянуть. Пришли к выводу, что ей пока придется работать. Она старается. Но денег все равно не хватает. Иногда мне приходится ей переводить, хотя самой тяжело.

С отцом детей Галина рассталась.

— Сложный был брак, абьюзивные отношения. Терпела бесконечные унижения, оскорбления, рукоприкладство. Из таких отношений сложно выйти. Я была глупая, наивная, никого не слушала. А бывший, к сожалению, в одном поселке со мной живет. От этого еще тяжелее.

Отец детей вспоминает о семье редко.

— Алименты приходят — когда 8 тысяч, когда 6, когда 3, когда вообще ноль. Отец вспоминает о детях примерно раз в месяц. Как-то приехал 31 декабря, привез подарки с работы. Сам нетрезвый. Подарки все вонючие были. Швырнул и ушел.

Удивительно, что Галина рассказывает про жизнь без слез и истерики. Как будто речь идет не о боли, а о погоде.

«Как-то изгаляюсь, экономлю»

Денег на продукты семье часто не хватает.

— Да, приходится порой и голодать. Продукты ищу по скидкам. Жду акции «один плюс один». Как-то изгаляюсь, экономлю. На тысячу рублей не всегда получается кучу продуктов купить. Пельмени часто леплю. Это выход, потому что быстро насыщает. Бывает, фарш попадется по акции, за 100 с лишним рублей возьму. Тесто я хорошо делаю. Домашние пельмени выходят дешевле. Только потом спина болит, когда сидишь и по сто штук лепишь.

— В своем блоге вы рассказывали, что умудрялись прокормить семью на 300 рублей. Это реально?

— Реально. Макароны, каши, пельмени по акции взял, и готово. Вот так и живем.

Еще в доме шесть спасенных животных.

— Две кошки старенькие, одна инвалид с ампутированным хвостиком. Двоих котят подкинул бывший муж. Собаки тоже спасенные. Корма сейчас дорогие. Так что некоторые животные едят кашу. Правда, ее надо чем-то мясным заправлять или хотя бы жидкий корм добавлять. Выкручиваюсь, короче.

Огорода, который мог бы выручить семью, фактически нет. Участок у Галины, сложный, ступенчатый.

— Картошку пытались сажать, но толку нет. Укроп вообще почти не растет. Капуста как-то выросла. Но огород поливать надо, а у меня шесть полостных операций за плечами. Как поливать? Да и запасать овощи тоже негде: нормального подвала нет. Хотелось бы все-таки что-то посадить, что осилю.

«Называют бомжами»

Спрашиваю Галину, от многого ли приходится отказываться? И слышу: «От всего, что не про выживание».

— От маникюра ежемесячного отказалась. Ресницы не делаю, хотя раньше могла себе позволить. Иногда выбираюсь в парикмахерскую. В доме даже нормальной кровати нет. Сын спит не пойми на чем. Я тоже валетом с дочерью. Минимальный ремонт бы в комнатах сделать, чтобы было более-менее прилично. Но самое главное, утеплить его, чтобы не свистело сквозь стены.

С одеждой у детей постоянная проблема.

— Мне надо одеть всех детей. У средней рост 1,85, и размер ноги огромный. У нее вообще ничего нет, из всего выросла. Даже в школу пойти не в чем. Другим детям тоже нужна одежда. И плохое ведь не купишь. Одна обувь немалых денег стоит. Приходится брать рассрочки, залезать в кредиты. А что делать? Еще дети просят телефон. Старшая мечтает о планшете. Средней нужен компьютер для учебы. Хотя бы один компьютер на всех. Сын мечтает о скоростном велосипеде на день рождения. Это 13–14 тысяч.

Галина переживает, что из-за невозможности модно одеться ее дети сталкиваются со школьной травлей.

— Их дразнят, оскорбляют, бомжами называют. Сейчас подростки очень жестокие. Конечно, я не хочу такого будущего детям. Стараюсь изо всех сил по мере возможности.

«Зачем рожала?»

Сама Галина ведет блог: «Для меня это не развлечение, а единственный шанс прорваться хоть как-то, выбраться из этой дыры».

Но блог дал ей не только надежду на светлое будущее. В какой-то момент на нее обрушилась волна злобы.

— Местные цепляются ко мне. На улицу выходить тяжело. Сталкиваюсь с неадекватной реакцией у людей. Иногда ржут в лицо. Подростки подкалывают. Гадости пишут с закрытых аккаунтов. Никто меня особо не поддерживает. Знакомые надо мной хихикают. Я уже привыкла. Хотя с каждым месяцем все сложнее.

— Что пишут?

— Да всякое. «Зачем рожала?», «Купить тебе презервативы?», «Ты дно». Недавно я стала петь, у меня челлендж — каждый день по песне. Так меня снова начали оскорблять. Конечно, задевает такое отношение. К сожалению, друзей у меня особо нет здесь. Была подруга, работала в местном ДК, но два года назад ушла из жизни. Есть подруга в Петербурге, ей могу все сказать. А тут опасно откровенничать: наутро узнает весь поселок. Поэтому живем особняком.

«Хочу, чтобы дети ни в чем не нуждались»

Сейчас Галина живет с тремя детьми и мамой. Мама болеет, на улицу почти не выходит. Про отца женщина мало что знает. Он давно уехал на золотые прииски и пропал.

— Его вроде полиция разыскивала, но все тщетно. Я чувствую, что он жив. Хотелось бы найти, пока живой. В соцсетях пыталась — бесполезно. Может, через «Жди меня» как-то получилось бы.

Сейчас лето, но отпуска у Галины нет.

— Какой отпуск? Выбраться с работы проблематично: человек, который меня сменяет, уходит, а на его место никто не жаждет идти. Но вот в выходные я позволила себе отдохнуть. Ну как отдохнуть? Спала просто. Иногда выбираюсь к старшей дочери на день-два. Раз в полтора-два месяца могу просто погулять по городу, сходить в кафе. Вот и весь отдых.

Дети на каникулы тоже никуда не ездят.

— Они остаются в поселке. Есть какие-то лагеря, но путевки многодетным надо выбивать еще зимой. Отправляют только в места под Псковом. В школьном лагере особо делать нечего: сидят, рисуют, максимум в наш заповедник вывезут, который они уже сто раз видели. Всё. Больше ничего.

В будущем Галина мечтает уехать из Пушкинских Гор. Нашла дом в другой области за 3,5 миллиона рублей. Но купить его — это что-то за гранью фантастики.

Чтобы уехать, надо продать нынешний дом с участком. Но как продать дом, где аварийные печки, слабая проводка, забитая канализация и сырость?

— Если бы была помощь юриста, чтобы помогли по максимуму продать дом с участком, я была бы очень благодарна. Потому что я мечтаю изменить жизнь. Хочу, чтобы дети ни в чем не нуждались. Хочу продлить маме жизнь. И себе тоже. Еще мечтаю встретить любовь. А здесь ее точно нет.

В рассказе этой женщины нет большой трагедии, после которой все рухнуло. Скорее это десятки маленьких ударов, которые годами складываются в жизнь на пределе. И тем не менее она не отчаивается.

— Я не унываю, — говорит Галина. — Буду дальше стремиться к лучшему.

Наверное, это и есть самое страшное. В том, что она уже почти не жалуется, не унывает. А просто рассказывает как есть. Сколько стоят дрова. Где взять фарш по акции. Как постирать на морозе. Как не сорваться, когда в комментариях пишут «зачем рожала». Как выйти утром из дома, если в лицо смеются подростки.

Такие истории редко попадают в отчеты о развитии туризма. Их трудно уложить в красивые презентации, культурное наследие и жизнь малых городов. Но именно из них зачастую и состоит настоящая глубинка. Не та, куда приезжают на выходные за березками и Пушкиным. А та, где женщина после смены идет три километра домой, топит печь, лепит детям пельмени и думает: только бы завтра хватило сил.