Вопрос генерального директора ТАСС Андрея  Кондрашова: «Сергей Семенович, наверняка слышали  такое: зачем в наше время так красиво украшать цветами мосты и столько затевать новых инфраструктурных проектов, хотя, может быть, можно, наоборот, направить все эти средства на помощь армии и притормозить развитие города?»

Ответ Сергея Собянина: «Мы постоянно слышим разговоры о том, что надо мобилизовать всю экономику, на войну развернуть и так далее. Но современная экономика выстроена по-другому. Если не будет самой экономики, мирной жизни, не будет налогов, не будет доходов населения, политическая ситуация совершенно будет другая, то и мы не достигнем успеха в войне. И убить жизнь, убить нормальную экономику — это убить вообще страну». 

«Убить страну» - не слишком ли это сильно сказано? По мнению Собянина — политика, который перед своим приходом в мэры Москвы возглавлял администрацию президента и аппарат правительства и по-прежнему входит в самый узкий круг высших руководителей страны, ни в коем случае: «Это такие ненужные, никчемные разговоры, которые говорят люди, которые в этом не понимают, как ведется современная экономика, современная война». 

А современная война, по убеждению Собянина, ведется вот так:                                «Современная война ведется на два фронта. Это непосредственно горячий фронт, и второе — это здоровая, стабильная экономика страны. Без этого победить невозможно». Считаю это высказывание не только личным мнением Сергея Собянина и не только выражением его «политического кредо» как московского градоначальника. 

С моей точки зрения, устами Собянина была озвучена стратегия всего высшего руководства страны, генеральная линия Путина. Реальность такова, что Украина Зеленского — это лишь внешний интерфейс нынешней широкой коалиции врагов Москвы, из-за специфики гибридной войны стратегический тыл этой широкой коалиции в лице Европы является недосягаемым для российских ударов. 

Конечно, этот стратегический тыл тоже страдает от сегодняшнего положения дел. В «главной фабрике Европы» Германии набирают силы процессы если не деиндустриализации, то уж точно снижения конкурентоспособности. А Испания добровольно делает себя жертвой лесных пожаров, отказываясь по идеологическим соображениям от использования вертолетов российского производства для их тушения. 

Фото: Людмила Александрова

Однако все это следствия добровольных самоограничений, сознательных жертв ради цели, которая, как считают в Европе, оправдывает подобные убытки. В России ситуация совсем иная. Главная угроза для российского тыла — прямое военное давление со стороны коалиции противников страны или, если быть более точным, «внешнего интерфейса» этой коалиции противников. 

Такого стратегического тыла, какой есть у Украины, у России нет. Рядом с нашей страной есть государства, которые относятся к ней благожелательно: Китай, Белоруссия, Казахстан и так далее. Но эти государства не являются военными союзниками и партнерами России. Речь в их случае идет о благожелательном нейтралитете — не более того. Широкой коалиции своих противников Россия сейчас противостоит одна. 

И это делает еще более значимым то, о чем в очень бескомпромиссных  и откровенных выражениях сказал Сергей Собянин. В войне есть принцип: рушится тыл — рушится фронт. Именно поэтому Украина Зеленского упорно  бьет по российским НПЗ и по складам популярного маркет-плейса. В Киеве стараются нащупать болевые точки российской экономики и послать в них «электрический разряд». 

Согласно доктрине Собянина — считаю использование этого термина полностью оправданным — те, кто предлагают «отказаться от излишеств мирного времени», сами того не понимая, «льют воду на ту же мельницу». По мнению Собянина, это вовсе не излишества, а то, что позволяет стране продолжать  функционировать в условиях грандиозного внешнего наката. 

Наверное, в этом тексте я уже дочиста выбрал «лимит» на использование слово «важно». Но так как Сергей Собянин выступил за развитие «мирной» экономики без ограничений, считаю возможным отказаться от «ограничений» и в данном вопросе. Очень важно, что высказанная мэром Москвы мысль прозвучала здесь и сейчас. А еще более важно то, что она прозвучала в своей максимально жесткой редакции.