У Натальи Илишкиной, чей исторический роман «Улан Далай. Степная сага» в 2024 году стал финалистом премий «Большая книга» и «Ясная поляна», в конце августа выходит книга «Мирэ. Дальневосточный роман». Новый роман похож на предыдущий сюжетом и строем повествования, но вся сложность истории здесь воплотилась в одной героине. Как это повлияло на остроту и смысл романа, разбирается Валерия Пустовая.

Исторические романы Натальи Илишкиной можно читать как беллетристику о семейных отношениях на фоне века, а можно — как ускоренный путеводитель по малознакомой культуре.

Роман «Улан Далай» рассказывал о жизни трех поколений донских калмыков-казаков: от конца XIX века до середины XX. Писательница создала его на основе воспоминаний своего свекра и в постоянном диалоге с троюродным братом мужа, историком по образованию и буддийским ламой.

Роман «Мирэ» повествует о выживании корейской семьи: молодые супруги сбегают из провинции Хамгёндо в царскую Россию, обзаводятся многочисленными детьми во Владивостоке и Уссурийске, оседают в Хабаровске, но вынуждены искать пристанище дальше, в Казахстане. Роман писательница посвящает Ким Синай — реальной женщине, с которой списана кореянка Мирэ.

Если в романе «Улан Далай» культурное погружение происходило через фигуру возвышенную — деда-сказителя, старшего в роду, исполнителя калмыцкого героического эпоса,— то «Мирэ» обходится, на первый взгляд, интересами спальни и кухни.

В «хабаровской» части романа, где жизнь героев обретает относительную стабильность, рябит в глазах от меняющихся цен на продукты и подсчетов зарплат, общественных сборов и неотложных расходов. Из культурного путеводителя роман превращается в путеводитель по выживанию в советской повседневности.

«Тансин, ты не должна мыслить так узко»,— укоряя, церемонно обращается к героине муж. Но узость восприятия — находка Натальи Илишкиной в романе «Мирэ». Это узел художественного конфликта и одновременно прием, позволяющий выразить сложность эпохи с остроумием умелой хозяйки: экономно и полно.

Так, перемены партийного курса наглядно показаны через возню вокруг «иконостаса Политбюро»: Мирэ готова поверить мужу, что уповать теперь стоит не на богов и духов, а на вождей партии, однако ей приходится то и дело изымать портреты осужденных лидеров из домашнего красного угла. Другой наглядный образ: новорожденный младенец — долгожданный сын — какает на газету «Независимость», которую отец готовится раздавать во время демонстрации.

Писательница Наталья Илишкина начинала с сатирических произведений, которые выпускала под псевдонимом Ната Хаммер. В романе «Мирэ» изрядно иронии и даже сарказма. Но едкость юмора скрыта в образах, как чувства и мысли героини — от мужа.

Илишкина создала тонкий образ семейной драмы, когда супруги согласны во всем, кроме одного: в чем соль жизни.

Учитель Ким, муж героини, живет мечтой о свободной Корее и справедливом обществе и страдает, когда воплощение мечты трагически откладывается, а его жена, которой он сам дал имя Мирэ, что значит «будущее», остается во власти пережитков. Благодаря мужу Мирэ узнает много новых слов — революционных, потом советских,— которые не отражают суть ее жизни, зато грозят подчинить ее новому порядку.

Эпос истории вытолкнут из романа в область, невидимую для читателя: потрясения от революционных лет до 1930-х годов мы переживаем, как будто не покидая женскую половину дома.

Здесь, как изгнанные духи, ютятся ценности, для героини, в отличие от портретов в красном углу, неизменные. Она сумела не разочароваться в «добром и понимающем муже», не избежавшем ошибок ни в семье, ни за ее пределами. А еще — долгие годы питать свою живую веру, которая только к концу романа истощается. Принявшая крещение в католической церкви, затем перешедшая в православие, Мирэ исполняет шаманские обряды предков — и одновременно показывает образец жаркой, искренней молитвы.

Муж сам не знает, на что покушается, когда пытается насильно жену обезбожить. С этим связана мистическая линия романа: несоизмеримая с отдельным человеком гроза истории, как это водится у Илишкиной, принимает наглядный облик тигра. Христианский крест оберегает героиню от грозного духа тигра, а шаманские обряды сохраняют связь с давно оставленной родной землей.

А сама Мирэ для читателя работает как оберег — от уныния. Ее образ — живой пример бодрости души, до последнего находившей опору в том, что ей дорого.

Наталья Илишкина. Мирэ. Дальневосточный роман.— М.: Издательство АСТ: РЕШ, 2026.