185 лет назад, 19 сентября 1841 года, в селе Русская Бекшанка Сызранского уезда Симбирской губернии (ныне Барышский район) у помещика Николая Васильевича Богданова и его жены Анны Борисовны, урождённой Бестужевой, родился первенец, наречённый Модестом. С малых лет Мотя ходил с отцом на охоту, знакомство с повадками зверей и птиц открыло новый поразительный мир.

В десять лет Модеста отдали в Симбирскую мужскую гимназию, первое время он тяжело переносил разлуку с деревенским привольем. С тёплым чувством вспоминал преподавателя русского языка Н. А. Гончарова, младший брат которого стал известным писателем. «Николай Александрович был поэт в душе, и эту поэзию он вносил в грамматическую сушь».

Гимназия располагалась неподалёку от бровки волжского косогора, покрытого садами. По осени в сады заглядывали зайцы и слетались птицы, которых Богданов с друзьями ловил понцами из тонкой сетки. Как-то за полдня добыли 133 зяблика, 92 чижа, 15 реполовов, 21 канарейку, 17 щеглят, 48 дроздов-рябинников и 17 долгохвостых синиц. А бывший с ними пёс ухватил за бок зайца, спрятавшегося в сложенном у забора хворосте. Когда Модест перешёл в четвёртый класс, отец подарил ему ружьё. При всяком удобном случае он выбирался в симбирские сады, вместе с собакой Пираткой пропадал в бекшанском бору целыми днями. Однажды заблудился и встретил старика-пасечника Калиныча, который любил и понимал природу. «Исходили мы с ним бор на десятки вёрст, – вспоминал Богданов. – Он научил меня, как искать глухаря, как подманивать рябчика, как найти зверя по следам…»

В 1858 году Модест окончил гимназию и поступил на медицинский факультет Императорского Казанского университета. Но особого тяготения к медицине не проявил, был оставлен на второй год, а затем переведён на физико-математический факультет как неспособный к медицинским наукам. Плодотворному учению мешал сердечный недуг – пришлось оставить университет и полтора года провести в деревне у родителей. Это время он использовал для вылазок на охоту и изучения птиц в верховьях Суры, Барыша, Свияги.

В домашней обстановке окреп и вновь был принят на второй курс естественного отделения физмата. Кафедру зоологии возглавлял профессор Н. П. Вагнер, поработавший в заграничных лабораториях и сделавший студента Богданова приверженцем учения английского естествоиспытателя Чарльза Дарвина об эволюции органического мира путём естественного отбора. Занятия шли успешно, в лаборатории юноша занимался вскрытием животных и приготовлением анатомических препаратов, свободное время отдавал ружейной охоте на пролётную и осёдлую дичь в окрестностях Казани. Весной 1866-го сдал экзамены за полный университетский курс и к осени, используя наблюдения предшествующих лет, подготовил диссертацию «Материалы для исследований орнитологической фауны в Симбирской и Казанской губернии»; был приглашён на кафедру зоологии прозектором (говоря современным языком – лаборантом).

Одновременно Модест Николаевич являлся секретарём и казначеем общества естествоиспытателей при университете, первоочередной задачей его членов было проведение геологических и ботанических исследований в Поволжье. Общество направило Богданова с ботаником О. О. Бауманом в экспедицию по Волге, собранный материал позволил составить карту распространения лесов в правобережье с указанием животного и растительного мира. Зиму молодой учёный посвятил сдаче магистерских экзаменов, а летом вновь отправился вниз по Волге для исследования птиц, населяющих её долину. Такие путешествия повторял не раз, делая остановки в разных местах. С мая 1870 года он носил звание приват-доцента, то есть внештатного преподавателя университета. Двумя годами ранее стал одним из учредителей Казанского общества охоты, способствующего сохранению дичи от чрезмерного истребления, особенно в весеннее время. При обсуждении опубликованного МВД проекта новых правил охоты он предложил запретить «подлую сеть – шатёр», отметив, что «в 30 верстах от Симбирска, в с. Елшанка, есть крестьянин, вылавливающий со своими сыновьями каждую зиму до 2000 и более куропаток».

В мае – июле 1869 года на страницах столичного «Журнала охоты и коннозаводства» Богданов опубликовал большой очерк «Охота в окрестностях Казани», где описал «все ближайшие к городу места, удобные для охоты на болотную и водяную птицу». Через год в журнале появились его материалы о хищных птицах – «Белохвостый орёл», «Коршун» и «Ястреб-утятник». Весной 1871-го успешно защитил диссертацию и получил степень магистра зоологии. Летом по поручению общества естествоиспытателей отправился на Кавказ, побывал в долинах Кубани и Терека, которые славились пёстрой и разнообразной фауной. Научную и практическую работу сочетал с организацией публичных лекций для жителей Казани, его выступления «по результатам законченных работ» собирали более 600 слушателей. Между тем занимаемое Модестом Николаевичем место приват-доцента не давало твёрдого материального обеспечения.

Совет факультета пытался выхлопотать ему командировку за границу для подготовки к профессорскому званию в качестве стипендиата Министерства просвещения, но было отказано из-за отсутствия средств.

В обществе естествоиспытателей сменился состав руководителей и деятельность приняла иное направление. Когда он подал заявление «на исследование чернозёмных степей между Волгой и Уралом» и просил для этих целей 300 рублей, это было «найдено невозможным». Учёный принял решение перебраться в Петербург.

После переезда Академия наук избрала Богданова одним из хранителей своего Зоологического музея, он стал деятельным членом Петербургского общества естествоиспытателей. С начала 1873 года публиковал свои «Этюды русской охоты», в которых со знанием дела и хорошим слогом описал десятки животных, распределение их видов на территории России и условия охоты в каждой местности. Весной Модест Николаевич с помощником в авангарде военного отряда отправился в Среднюю Азию, знакомился с малоизученным Хивинским оазисом и окружающей его пустыней. Пришлось участвовать в перестрелках с хивинцами, где успешно применял охотничьи навыки. Осенью учёный вернулся в Петербург и был удостоен медали «За Хивинский поход», привезённые материалы вызвали большой интерес среди зоологов. В 1875-м
вместе с женой отправился на два года за границу, Петербургский университет командировал его для изучения коллекций в музеях Европы. По возвращении был утверждён в должности штатного доцента университета, читал студентам курс сравнительной анатомии, подготовил монографию «Птицы Кавказа» с описанием 323 их видов. Вскоре возглавил один из отрядов экспедиции на север Европейской части России: первый отряд под началом профессора Вагнера изучал фауну и флору Белого моря и Соловецких островов; второй отряд во главе с Богдановым исследовал фауну Кольского полуострова, птиц Мурманского побережья и рыб в этой части моря.

В 1881 году вышла из печати докторская диссертация Богданова «Сорокопуты русской фауны и их сородичи», рецензенты считали его научные работы «образцовыми по ясности изложения и умению живо передавать явления природы». Учёный был избран ординарным профессором, читал первокурсникам общую зоологию и второкурсникам – зоологию позвоночных, выпустил в свет «Перечень птиц Российской империи» на русском и английском языках. В другой крупной работе – «Животный мир Европейской России» – рассмотрел влияние хозяйственной деятельности человека на жизнь животных, особенно беспокоило его положение в густонаселённых и промышленно развитых губерниях, где «давно уже исчезли все ценные звери». В 1885-м основал Русское общество птицеводства, которое создало питомник племенной птицы для широкой продажи населению по низким ценам породистых птиц и яиц.

Помимо научной, педагогической, общественной деятельности Богданов находил время для литературного творчества: более 50 очерков о жизни животных и окружающей природы вышло из-под его пера, причём такие, как «Охота в симбирских садах», «На косых», «Птицеловы», целиком построены на воспоминаниях детства. На страницах журналов он стремился передать детям свои знания и наблюдения, многие очерки издавались отдельными книжками, в которых «каждая строчка – золото, каждая страница – клад».

С годами здоровье становилось всё хуже; сначала пришлось оставить место хранителя музея Академии наук, затем прекратить чтение лекций студентам. 4 марта 1888 года, когда дома был только старший из трёх его сыновей, десятилетний Дмитрий, учёный скончался. Студенты несли на руках гроб от университета до Александро-Невской лавры; было много цветов, тёплых речей, некрологов в русских и зарубежных изданиях. «Наука в России потеряла в нём талантливого и энергичного деятеля, – отметил журнал «Воспитание и обучение». – Счастливо соединяя в себе огромные знания и способность художественно передавать их в популярной, всем доступной форме, Модест Николаевич оставил нашим детям в наследство целый ряд прекрасных очерков из родной природы».