Онкологический диагноз не всегда превращается в приговор: при выявлении рака молочной железы на ранней стадии, например, излечиваются более 95% больных. Главным врагом пациентов по-прежнему остается время: упущенные дни, недели и месяцы могут стоить жизни, а своевременная диагностика повышает шансы на исцеление. Еще одна проблема в том, что современные люди не готовы к проживанию горя — ни своего, ни чужого. Неуместный оптимизм, обесценивание и непрошеные советы близких только усугубляют переживания человека, который только что узнал о страшном диагнозе. Какие темы нельзя поднимать в разговоре с онкобольным и как принять неизбежное — в материале «Известий».

Факторы риска, провоцирующие онкологию, делят на две большие группы: неустранимые (на которые сам человек не может повлиять) и устранимые (воздействовать на которые возможно), объясняет в беседе с «Известиями» главный специалист по направлению «онкология» сети клиник «Будь здоров» Руслан Султанов.

— Неустранимые — это возраст, пол и наследственность. Рак чаще выявляется после 65 лет, потому что с годами в клетках накапливаются мутации. У мужчин чаще бывает рак легких, желудка и мочевого пузыря, у женщин — рак щитовидной железы и молочной железы. С наследственными мутациями связаны только 5–10% случаев онкозаболеваний, но если у близких родственников был рак, особенно в молодом возрасте, то это повод для более внимательного наблюдения, — предостерегает специалист.

Устранимые причины связаны с образом жизни и вредными привычками. Главная проблема в том, что в молодости люди не придают значения негативным последствиям пагубных пристрастий.

— По данным ВОЗ, около 30% случаев смерти от рака связаны с поведением и питанием: курение, алкоголь, избыточный вес, недостаток физической активности, неправильное питание. Курение — причина 86% случаев рака легких, 65% — пищевода, 37% — мочевого пузыря. Это не абстрактные цифры, это реальные люди, — продолжает врач.

Личную предрасположенность к онкологии можно распознать с помощью генетического тестирования, подсказывает он.

— Существуют наследственные синдромы, например, синдром Линча (мутации в генах MLH1, MSH2, MSH6) или BRCA1/BRCA2. Если у человека выявлена такая мутация, то он может начать скрининг раньше и чаще — например, при синдроме Линча колоноскопию рекомендуют делать с 20–25 лет, — указывает онклог.

Рак возникает, когда в одной клетке накапливаются мутации в генах, отвечающих за рост и деление, поясняет Руслан Султанов. Это может произойти из-за наследственности, случайных ошибок при делении клеток или внешних воздействий.

— Важную роль играют хронические воспаления и инфекции. Вирус папилломы человека (ВПЧ) вызывает почти 100% случаев рака шейки матки. Гепатиты В и С ведут к раку печени. Эти вирусы вызывают мутации и поддерживают хроническое воспаление, которое создает благоприятную среду для опухоли. Канцерогены из окружающей среды — табачный дым, асбест, загрязненный воздух — также повреждают ДНК, — говорит онколог.

Собеседник редакции отмечает, что на ранних стадиях рака у людей часто нет никаких болей. Но появляются неспецифические сигналы, которые должны насторожить:

— необъяснимое снижение веса. Потеря 5% массы тела за три месяца без диеты — это повод для обследования;

— постоянная слабость и утомляемость, которые не проходят после отдыха;

— ночная потливость, повышение температуры;

— длительные сбои в работе ЖКТ — боль, вздутие, потеря аппетита более четырех недель;

— изменения кожных покровов, незаживающие ранки, трансоформация родинок;

— постоянные головные боли;

— необычные выделения.

Алгоритм действий при обнаружении подобных признаков — не паниковать, но и не откладывать визит к врачу. Для начала стоит записаться к терапевту и рассказать ему о своих симптомах. Врач направит на скрининг или к узкому специалисту. Ранняя диагностика — главный союзник человека, подсказывает эксперт.

При своевременной диагностике, по словам Руслана Султанова, многие виды онкозаболеваний излечимы полностью:

— рак молочной железы. При выявлении на ранней стадии выздоровление происходит более чем в 95% случаев;

— рак предстательной железы. Десятилетняя выживаемость приближается к 100%;

— рак кожи (меланома на ранней стадии). 94% пятилетней выживаемости;

— рак яичек и папиллярный рак щитовидной железы также имеют очень благоприятный прогноз.

Наиболее агрессивными формами онкологии считаются рак поджелудочной железы, желчного пузыря и некоторые формы рака легкого. Но даже в этих случаях своевременное выявление меняет ситуацию, подчеркивает онколог.

— Стадия заболевания — ключевой фактор. При колоректальном раке I стадии вероятность излечения высока, а при IV стадии — всего 7%. Для рака желчного пузыря: 50% на I стадии и 2% на четвертой. Разница колоссальная, — подчеркивает врач.

Чудеса при онкологии бывают, подбадривает специалист. Современная иммунотерапия и таргетные препараты позволяют достичь ремиссии даже в сложных случаях. Но рассчитывать только на чудо доктор не советует.

Человек не может быть готов к таким событиям, как онкологический диагноз, считает клинический психолог, телесный терапевт Сергей Волков.

— Никто и никогда не сможет подготовиться к переживаниям, которые являются биологической реакцией на утрату, в том числе — на утрату здоровья. Это состояние называется горе, а то, что человек испытывает и переживает, — скорбь, — разъясняет он.

Однако современные люди почти утратили умение скорбеть, а без этой реакции сложно справиться с сильными переживаниями, сетует специалист.

— Нас учат приобретать, забирать, побеждать, но не учат терять, отпускать и проживать поражение. Мы живем в иллюзии безопасности и просто вычеркнули из массового сознания то, что нам не хочется ощущать, — скорбь. Но от нее нельзя убежать. Между тем институт социальный скорби — это основа всех религий, фундамент общественных объединений, — рассуждает собеседник редакции.

Человек не всегда может сам справиться с этим чувством, поэтому безопасность и принятие горя зависят от поведения окружающих его людей. От того, насколько те принимают его состояние, по словам психолога, зависит, как быстро и насколько легче пациент сможет смириться с новой реальностью.

Вопрос «А как же теперь жить» чаще всего задают специалистам именно родственники больных, уточняет Сергей Волков. Они словно надеются получить инструкцию, выполнив которую смогут ощутить облегчение.

— Есть отличное русское слово «милосердие», что значит готовность помогать, проявлять снисхождение из сострадания. Быть милосердным очень трудно. Очень трудно поставить на первое место не себя и свое состояние, а помощь другому. Этому тоже надо учиться, — подчеркивает эксперт.

Близкие, пытаясь поддержать больного, по незнанию и неопытности допускают массу ошибок в общении с ним. Например, демонстрируют неуместный оптимизм, повторяя «всё будет хорошо», «держи хвост пистолетом». Или фактически демонстрируют отсутствие сочувствия — «не плачь», «могло быть хуже».

— Самая популярная фраза — «Я понимаю, что ты чувствуешь». Ее говорят с желанием проявить сострадание и утешение, но никто еще не получал от этого утешения. Все уникальны, вы не можете знать, что чувствует другой человек, — предупреждает Сергей Волков.

Клинический психолог рассказывает, что в среднем с горем утраты или тяжелым событием люди сталкиваются один раз в 10–15 лет, поэтому мало кто представляет, как пережить грусть. Близкие часто дают «советы», следовать которым невозможно и даже опасно. Например, произносят такие фразы, как «всё образуется», «надо просто продолжать жить», «думай о приятном, не забивай голову», «всё бренно», «главное, что у тебя дети здоровы».

— Но тот, кто узнал о своем страшном диагнозе (иногда в форме приговора), испытывает сильнейшие переживания, можно сказать, душевную боль, поэтому подобные заявления совершенно неуместны, — убежден клинический психолог.

Еще одна проблема непонимания, по его мнению, в том, что люди боятся проявления чувств. И это тоже осложняет отношения между больным и его родственниками.

— Всё потому, что годам к четырем-пяти ребенок уже знает, что плакать стыдно, что сильные не плачут. Нас не научили поддерживать и выражать страдания, нас научили их терпеть и прятать. Отсюда вторая по популярности форма мнимой поддержки: «Соберись! Не кисни. Возьми себя в руки. Смотри на всё позитивнее». Мы все смущаемся при виде чьей-то боли. И это закрепляет в нас страх проявлять свои эмоции и выдерживать чужие, — продолжает специалист.

Близкие порой даже пытаются сменить тему, как в случае, когда человек хочет рассказать другу о важном, а товарищ отвечает что-то вроде: «Как это ужасно! Слушай, а ты видел, как рубль упал?». Это позволяет тому, кто пытается поддержать другого или наблюдает за его страданиями, психологически обезопасить самого себя за счет отвержения и отрицания того, кому нужна помощь, разъясняет эксперт.

В моменты горя человек стремится рассказать другим о своей боли, страхах и переживаниях, но порой здоровые не слышат больных.

— Это наследие древней функции мозга — оповещать об опасности соплеменников и вместе спасаться. Выживут либо все, либо никто. Но человек рассказывает, а в ответ слышит что-то вроде: «Не переживай, сейчас всё лечат. Мы поможем, если что — денег дадим. Главное — не унывай». И это звучит как: «Не чувствуй то, что ты чувствуешь. Это плохое чувство, нам не нравится. Вот, держи конфету». Страдающим же нужно быть услышанными, а не исправленными, — акцентирует внимание Сергей Волков.

Такое поведение психолог сравнивает с ситуацией, когда дети в слезах прибегают со сломанной игрушкой, и, вместо того чтобы пожалеть, родители начинают чинить испорченное. Но в момент, когда ребенок говорит о своей трагедии, он нуждается не в решении проблемы, а в сострадании.

Всем, кто столкнулся с необходимостью ухода за тяжелобольными людьми, Сергей Волков советует не делать это самостоятельно, а найти возможность оплатить услуги специалиста. В домашних условиях нельзя обеспечить должный уход при всем желании, подчеркивает он. Специалисты паллиативной помощи обучены и безопасному общению, и должному уходу.

— В нашей стране есть (хоть и слабо развитый) институт доул смерти (по аналогии с доулами рождения). Это не медицинские работники. Доулы берут на себя очень трудную роль — помогать и вести семьи, в которых есть тяжелобольной. Они помогают по хозяйству, умеют грамотно вести беседу, знают, как оформить документы, в какие инстанции можно обратиться. Словом, взваливают на себя то, с чем люди просто не справляются, потому что сконцентрированы на медицинской стороне вопроса, — рассказывает клинический психолог.

Если любимый человек (муж или жена) в трудной ситуации бросил больного, эксперт советует искать поддержку и помощь в группах для онкобольных, которые часто организуют при онкоцентрах, в стационарах. Туда могут прийти и те, кто не находится в центре постоянно.

— Возможно, у человека есть друзья, родственники, которые могут его поддержать. Также не стоит пренебрегать верой. Грамотный священнослужитель подбирает очень хорошие слова поддержки, умеет слушать и слышать. Церковь со времен своего создания была тем местом, где люди скорбели и получали помощь. Не стоит избегать знания нескольких тысячелетий, — утверждает собеседник редакции.

Тем, кому приходится принимать свою «новую» внешность (отсутствие волос, отеки, прибавку в весе, мастэктомию и т. д.) Сергей Волков советует пройти через процесс горевания, смысл которого — смириться с тем, что как прежде уже не будет.

— Всё будет по-другому, но это не означает, что будет плохо или ужасно. Всё новое вызывает страх. Нет быстрого способа этот страх прекратить, даже медицинского. Такое состояние можно только прожить в кругу тех, кто тебя поддерживает и помогает. Не было еще периода в жизни, когда человек мог бы выжить самостоятельно, мы можем жить только тогда, когда живем со своими, в своей «стае», — подчеркивает эксперт.

Важно помнить, что ремиссия — это не конец лечения, а новый этап, отмечает Руслан Султанов. Пациенту в этом случае необходимы регулярные обследования: обычно каждые три месяца в первый год, один раз в шесть месяцев во второй год, далее — один раз в год до пяти лет наблюдения. Конкретный график определяет врач.

— Образ жизни имеет огромное значение. Рекомендации: 90–150 минут аэробной нагрузки в неделю плюс две-три силовые тренировки. Питание — больше овощей, фруктов, цельных злаков, меньше переработанного мяса и сахара. Отказ от курения и ограничение алкоголя. Специфической «противораковой диеты» не существует, но здоровые привычки снижают риск рецидива и улучшают качество жизни, — разъясняет онколог.

Но всё же ремиссия — это победа, преодоление, подчеркивает Сергей Волков. Если она наступила, это значит, что человек всё сделал правильно и может собой гордиться.

— Обычно за ремиссией приходит и облегчение психоэмоционального состояния — это как увидеть свет во мраке. И сколько бы дней нам ни было отведено, важно прожить их качественно. Такое осознание обычно приходит людям именно в ремиссии, — резюмирует клинический психолог.