Встреча представителей Ирана и США на Генассамблее ООН вряд ли положит конец конфронтации, полагают опрошенные «Известиями» эксперты, и, напротив, предупреждают о риске эскалации. Хотя трехчасовые переговоры, по оценке Дональда Трампа, прошли «очень хорошо». При этом сам американский президент на них не присутствовал и от жесткой риторики в адрес Тегерана не отказывается. Глава Белого дома допустил как заключение сделки, так и «уничтожение» исламской республики. Однако Тегеран, несмотря на угрозы, стоит на своем. Открыть Ормузский пролив иранская сторона согласна только после немедленного снятия американской морской блокады, разблокировки замороженных активов с выплатой компенсаций и прекращения войны «на всех фронтах».

Контакты США и Ирана на Генассамблее ООН стали первыми после полного срыва июньского перемирия. Тогда стороны подписали Исламабадский меморандум, установивший 60-дневный режим прекращения огня для подготовки полномасштабного мирного соглашения. Однако уже в июле договоренности рухнули, сменившись очередным витком эскалации. Встреча в Нью-Йорке призвана прощупать почву для возобновления дипломатического процесса, однако жесткие условия сторон пока не позволяют говорить о сближении позиций.

В американскую команду переговорщиков вошли спецпосланник президента Стив Уиткофф и зять Трампа Джаред Кушнер. Иранскую сторону представлял министр иностранных дел Аббас Арагчи. При этом прямых контактов между дипломатами не было: встреча носила опосредованный характер, а катарские посредники выполняли роль «челноков», курсируя между делегациями в течение дня.

Сам Трамп, хоть и назвал дискуссии «очень продуктивными», заметил, что Тегеран прислал представителей «не самого высокого уровня» (президент Ирана Масуд Пезешкиан готовился к выступлению на Генассамблее). В свою очередь, Стив Уиткофф охарактеризовал раунд как «конструктивный и многообещающий», добавив, что катарские дипломаты продолжат свою миссию. На трехчасовой встрече, по словам Трампа, было представлено «много хороших идей».

Иранское гостелевидение утверждает, что Арагчи на встрече изложил американской стороне условия для открытия Ормузского пролива: немедленное снятие американской морской блокады, разблокировка и выплата всех замороженных активов и прекращение войны на всех фронтах.

Власти страны, по сути, настаивают на признании Вашингтоном нового юридического статуса этой стратегической артерии, когда контроль над судоходством должен полностью перейти в совместное ведение Ирана и Омана. Источники Reuters в Тегеране отметили, что в случае достижения договоренностей, Иран может возобновить судоходство через пролив в течение семи дней. При этом, согласно этим утичкам, в виде компромисса исламская республика готова и на меньшие шаги со стороны Вашингтона, чем озвучивает публично — а именно на снятие морской блокады и ослабление военного давления.

При этом Дональд Трамп с трибуны ООН выступил с крайне жестким заявлением. Глава Белого дома сказал, что стоит перед выбором: заключить с Ираном новое соглашение или пойти на его быстрое уничтожение. По словам американского лидера, подписание сделки позволит Тегерану восстановиться и «создать гораздо более великую страну, чем она когда-либо была». В противном случае, предупредил Трамп, Вашингтон устроит «ад без шансов на выживание», полностью лишив страну возможности влиять на регион.

Опрошенные «Известиями» аналитики не ждут прорыва от встреч в Нью-Йорке. Сами по себе контакты позитивны, поскольку временно снижают градус напряженности, отметила востоковед Елена Супонина. Однако, по ее словам, рассчитывать на прочное урегулирование не стоит из-за глубокого взаимного недоверия и фундаментальных разногласий сторон.

В текущем раунде у каждого свои прагматичные цели. Для Тегерана это демонстрация готовности к диалогу, считает политолог Игорь Пшеничников. Дональду Трампу же переговоры позволяют показать американским избирателям хотя бы минимальный прогресс на внешнеполитическом треке перед промежуточными выборами в конгресс.

Но шансов на реальное урегулирование сейчас нет, считает политолог Александр Каргин. По его словам, пункты подписанного летом Исламабадского меморандума сторонами практически не исполнялись. Исключением стало лишь кратковременное открытие Ормузского пролива, обусловленное сугубо прагматичными интересами: Тегерану требовалось возобновить экспорт нефти, а Вашингтону — сбить цены на топливо. Однако сейчас транзит снова заблокирован, и стороны выжидают, кто первым пойдет на уступки.

Иран рассчитывает на ослабление позиций республиканцев после ноябрьских выборов в конгресс, однако Дональд Трамп в любом случае сохранит пост президента. Политолог прогнозирует резкое обострение кризиса в конце года: Вашингтон может не только усилить санкционное давление, но и возобновить боевые действия.

Игорь Пшеничников полагает, что тактическое преимущество сейчас на стороне Тегерана, поскольку Трамп не добился ни одной из ключевых целей. Военная кампания возглавляемой США коалиции началась в феврале 2026 года под максималистскими лозунгами. Белый дом декларировал стремление к полной ликвидации ядерной программы Ирана, уничтожению его военного потенциала, смене власти в стране и обеспечению свободного судоходства в Ормузском проливе.

Трамп изначально требовал безоговорочной капитуляции противника и исключал любые компромиссы, однако за восемь месяцев удары США и Израиля так и не нанесли критического урона военной инфраструктуре Ирана. Более того, внутренние доклады Пентагона фиксируют острый дефицит боеприпасов в самих Соединенных Штатах. Выстояла и политическая система Ирана: вопреки расчетам коалиции, гибель Высшего руководителя Али Хаменеи не спровоцировала путч или коллапс власти.

В результате уже к лету администрация Трампа была вынуждена смягчить позицию. В частности, президент согласился оставить Тегерану баллистические ракеты в количестве, пропорциональном арсеналам соседей. Чтобы склонить Иран к перемирию, Белый дом пообещал разморозить его миллиардные активы и запустить международный фонд реконструкции на $300 млрд. Впрочем, США до сих пор не выплатили Тегерану ни цента, а сам фонд пока существует только на бумаге.

Сложившаяся ситуация ставит Вашингтон в тупик. По словам Игоря Пшеничникова, Трамп не может выйти из конфликта, поскольку это будет означать капитуляцию Белого дома. Однако и продолжать затяжную кампанию он не спосеб. Поскольку условия Тегерана остаются для США неприемлемыми, аналитик допускает, что после ноябрьских выборов в конгресс противостояние может вспыхнуть с новой силой и перерасти в масштабный региональный кризис.

Дополнительным фактором нестабильности остается позиция Израиля, который в силу радикальных подходов своего руководства к иранской угрозе может пойти на дальнейшее обострение конфликта, воспользовавшись периодом президентства Трампа.

Ряд экспертов отмечают, что при худшем сценарии Вашингтон может задействовать весь свой военный потенциал для массированных бомбардировок исламской республики. В этих условиях Ближний Восток рискует погрузиться в затяжной геополитический кризис. Непримиримые разногласия сторон фактически исключают возможность прочного мира в обозримой перспективе. Любой сценарий развития событий — от возобновления массированных бомбардировок до тлеющего гибридного противостояния — обрекает регион на многолетнюю нестабильность.