Умерла Марина Влади — последняя любовь последнего великого русского поэта.

Ей было 88… 

Это много.

Это боль.

Это усталость.

Это непонимание сегодняшнего времени и неприятие сегодняшних ценностей.

Это накопленные обиды.

Это невозвратимые потери.

Одиночество. И… память.

46 лет без него.

В России как-то неосознанно любят иностранцев вообще и иностранок в частности. Но не когда они уводят наших любимых. Наших поэтов. Наших певцов. Наших артистов. Тех, кто — наши души и голоса.

А он — Владимир Высоцкий — был един в этих ипостасях.

Ему глубоко в душе так и не простили ни его нерусского выбора, ни той заграничной жизни, которая за ним последовала. Но главное — её.

Она — не наша, не нашенская.

Слишком уверенная.

Слишком отрешённая.

Слишком утончённая.

Закрытая. Чужая.

Ему не простили.

А ей?

А ведь Марина Влади была Мариной Влади задолго до Владимира Высоцкого.

Родилась во Франции, в семье русских эмигрантов: отец — оперный певец, мать — балерина. В восемь лет она уже училась в балетной школе Парижской оперы, ещё ребёнком впервые снялась в кино. После ранней смерти отца взяла сценический псевдоним Влади — в его честь.

Она стала актрисой. Пела. Играла в театре. Снималась у известных европейских режиссёров. В 1963 году получила приз Каннского фестиваля за лучшую женскую роль. В её фильмографии — около 130 работ.

У неё были свои мужья, дети, своя карьера, своя известность.

И только потом появился он.

Владимир Высоцкий.

Они встретились в 1967 году, поженились в 1970-м и прожили вместе десять лет — до его смерти в 1980-м.

Десять лет.

А потом — сорок шесть без него.

Марина Влади в жизни Владимира Высоцкого в восприятии многих соотечественников словно игрушка. У него были заграничные шмотки, заграничная машина и заграничная жена.

Никто почему-то не думает, что она могла просто любить его.

Как простая русская баба.

Могла ли?

Как простая?

…

Ей было 88.

46 лет без него.

И вот теперь — больше нет и её.

Впрочем…

Может быть, где-то и есть, и там они снова вместе.

Я не знаю, о чём она в последние годы, в последние дни, в последнюю минуту — думала. Что вспоминала. Что уже отпустила.

Может быть, думала о нём?

А может быть — о тех, кого ей тоже пришлось выпустить из своих объятий.

Однажды страшная автомобильная катастрофа забрала у неё сразу двух внучек — дочерей её старшего сына Игоря.

Есть потери, после которых человек продолжает жить.

Но уже никогда не становится прежним.

И сколько же их было у неё — этих «продолжать жить»…

Высоцкий.

Две внучки.

Позже — Леон Шварценберг, человек, который помог ей пережить смерть Володи и стал её мужем на двадцать три года.

Но мы знаем, что она хранила.

Хранила письма.

Фотографии.

Память.

И ту любовь, о которой спустя почти полвека всё ещё невозможно говорить в прошедшем времени.

В 1987 году Влади выпустила книгу «Владимир, или Прерванный полёт» — свою историю их любви и жизни. А в 2004-м передала в Росархив их переписку, попросив не публиковать её при её жизни.

…Теперь наступает время этих писем  — свидетельствовать об их отношениях. 

Как это ни страшно звучит. 

И это кажется… нет, это является очень важным.

Она прожила после него почти полвека.

Но свою любовь не превратила в музейный экспонат.

Оставила что-то себе.

Она имела на это полное право.

Я не знаю, простила ли она россиянам то, что для многих десятилетиями оставалась прежде всего «женщиной Высоцкого».

…А может быть, это и правда круто?

Просто быть чьей-то женщиной.

Особенно если этот «кто-то» — Владимир Высоцкий.

«Так дымно, что в зеркале нет отражения…»

Теперь уже нет отражения и в другом, прямом смысле.

Нет её самой.

И здесь вдруг особенно ясно понимаешь: 46 лет — это не просто цифра.

Это почти целая человеческая жизнь после любви.

После смерти.

После невозможности вернуть.

Она прожила её.

И сегодня, когда её самой не стало, хочется наконец увидеть в этой истории не только Высоцкого.

Марину.

Актрису. Певицу. Писательницу. Женщину, которая родилась во Франции, но всю жизнь несла в себе русскую культуру. Женщину, которая любила одного из самых известных советских мужчин — поэта и артиста — и почти полвека после его смерти жила уже своей жизнью.

И всё-таки…

Спасибо вам, Марина.

За вдохновение, из которого рождались песни.

За то, что когда-то вы просто встретились и вдруг увидели друг друга.

За то, что были женщиной Высоцкого — и всё-таки остались собой.

За то, что дали ему любовь — и взяли с собой память о ней.

За надежду на счастье.