И в жизни, и в театре Виктюк мечтал, чтобы его замечали. И добился этого.

Я всегда понимал, что Роман Григорьевич - очень своеобразный, ни на кого не похожий режиссер. Безмерно талантливый. Но не мой. Так случается не только со спектаклями, но и с книгами, фильмами, и в конечном счете даже с людьми: восхищаться можешь, любить не получается. И дружить особо не хочется.

Его спектакли для меня были кроссвордами, которые я пытался разгадать, как правило, не весьма успешно.

Вообще, как ни странно, лучше всего... ну... для меня... разумеется... сказал о Виктюке знаменитый пародист Александр Иванов в своей пародии на Беллу Ахмадулину: "Она читала - я внимал // То с умиленьем, то - с тоскою // Нет, смысла я не понимал, // Но ощущенье - колдовское". Ровно так я воспринимал Виктюка. Ощущение от знаменитых "Служанок", от "М. Баттерфляй", от иных спектаклей, иногда очень мощных: смысла не понимаю, ощущение колдовское.

Виктюк ставил так, как считал нужным. И жил ровно так же

Мы были знакомы. Даже сидели за одним столом и пили не только чай. Всегда был далекий от меня, но весьма уважаемый режиссер. Он не был моим кумиром, но был Мастером, перед которым снимаю шляпу.

И вот однажды...

Нет, что ни говорите, все в этом мире решает Господь Бог, и никто, кроме Него. И подчас Он буквально показывает свое решение, чтобы мы не позабыли, Кто тут Ведущий, а кто - ведомые.

Мы с моим тогда еще маленьким сыном пошли в церковь. Мы входим в Храм, и на ступеньках Храма сталкиваемся с выходящим оттуда Романом Григорьевичем.

И вдруг Виктюк спрашивает непонятно почему:

- А как же так получилось, что ты не показывал мне своих пьес?

Никогда не задавал он мне такого вопроса. А тут - пожалуйста, на ступенях церкви.

Я послал ему две пьесы: про маркиза де Сада, которую до этого поставил тогдашний главный режиссер Театра имени Гоголя Сергей Яшин, но декорации спектакля уничтожил пожар, так что постановка шла недолго. И переделанную историю "Шоу. Кабаре "За стеклом", которую я когда-то ставил сам в Театре киноактера.

Виктюк откликнулся быстро и радостно, сообщив, что поставит обе истории, но начнет с де Сада. Знаменитого маркиза сыграет главный актер театра Виктюка Дмитрий Бозин.

Много лет я общался с Романом Григорьевичем, но, как водится, стеснялся показывать ему пьесы. Встретились у церкви, репетиции начались месяца через два.

Эта постановка была и остается единственной в моей жизни историей, когда режиссер вообще не говорил со мной ни о пьесе, ни о своем решении, ни о будущем спектакле. По моим ощущениям Виктюк - человек, который абсолютно ни в чьих советах не нуждался. Он ставил так, как считал нужным. И жил ровно так же. Эталонно свободный человек.

Виктюк сам был человек-театр. Он все время играл

Меня пригласили на первый прогон для своих. Ощущение от увиденного - странное.

Я видел на сцене чужой, не ясный для меня театр. Все время мелькали обнаженные мужские и женские торсы, все прыгали, бегали и кричали. Мне казалось, что я описал в пьесе трагическую фигуру непонятого никем маркиза де Сада. Дмитрий Бозин играл замечательно, но что-то совсем другое.

При этом герои этого театра произносили, написанные мной слова и разыгрывали придуманную мной историю.

Премьера проходила на огромной сцене Театра имени Моссовета. Я сидел в ложе, и сверху вниз наблюдал за происходящим. Оно происходило активно. Было не скучно. Слова - мои, история - моя, но я почему-то никак не мог понять: какое отношение ко мне имеет эта постановка.

"Маскарад Маркиза де Сада" шел на сцене Театра Романа Виктюка больше 10 лет. Понятно, что шел с успехом - неуспешные спектакли столько не живут.

Этот спектакль был, по-моему, первым, который снял с репертуара только что пришедший худрук Константин Богомолов. Довольно скоро после снятия спектакля из театра ушел и Дмитрий Бозин. Театр переименовали: отняли имя основателя и присвоили имя архитектора здания. Насколько я понимаю, театральную эстетику Романа Виктюка никто продолжать не собирается... А может, это и невозможно: для продолжения нужен Виктюк.

Когда меня спрашивали: "Близка ли мне постановка моей пьесы Романом Григорьевичем?" - я сначала не знал, что отвечать. Но потом понял: Виктюк отыскал в пьесе что-то такое, что в ней было, но чего я как автор не замечал. Он сценическими средствами прочел мой текст так, как мог прочесть только он.

От этого режиссура Виктюка не стала мне ближе. Но я испытывал и буду испытывать всегда уважение к тому мастеру, который сумел создать свой сценический язык. И в конце концов, не так важно: близок ли тебе этот язык, и даже понятен ли... Главное, что он есть.

Про вторую мою пьесу Роман Григорьевич забыл.

А я напоминать не стал.

На самом деле не так уж много существует театральных режиссеров со своим языком и почерком. Роман Виктюк из таких. Он, безусловно, один из мощнейших русских режиссеров прошлого века и начала этого.

Поставленные им спектакли нельзя просто смотреть - их надо разгадывать. Они - повторюсь - такие же, как их создатель: яркие, темпераментные, ироничные. И ни на чьи другие непохожие, что особенно важно.

С юбилеем, ушедший Мастер!

Андрей Максимов

писатель, телеведущий, режиссер