– Ольга Михайловна, вы окончили Школу-студию МХАТ. Помните ли, как поступали? Чем запомнилась учёба? Знаю, родители были против вашего решения.
– В жизни случается много событий, которым невозможно дать объяснение. Не могу сказать, что я с детства знала свой путь и просто следовала за своей судьбой. Это было бы очень хорошо, но в жизни слишком многое решают случайности. И это прекрасные случайности. Они меня будто поджидали и куда-то вели. Но у моей семьи и мысли не возникало, что я выберу театр. Я никогда не участвовала в самодеятельности. Знаю, что люди, которые хотят стать актёрами, много читают и с детства выступают. У меня никогда такого не было. Зато была подружка Райка. Она по натуре лидер и тогда являлась моим безоговорочным кумиром. Рая внушила мне, что мы должны стать артистками. Она была маленького роста, а я, высокая и безынициативная, просто стояла рядом. (Смеётся.) Впрочем, жизнь потом меня сильно изменила. Та девочка, которая молча со всем соглашалась, куда-то исчезла, я стала другим человеком. Постепенно, не сразу. А когда мы поехали поступать, родители были против, мама этого не хотела, хотя сама мечтала стать артисткой. Мне говорили: «Не надо, не поступишь». И по всей логике я действительно не могла поступить! Узнала лишь за неделю до отъезда, что на вступительном экзамене нужно прочесть одно стихотворение, одну басню и фрагмент одного прозаического произведения. Я ровно столько и выучила, и ничего больше. Когда комиссия спросила: «Может быть, у вас есть что-нибудь ещё?» – я отвечала: «Нет-нет, только это». А рядом поступали абитуриенты, у которых уже были собственные чтецкие программы, они могли читать три часа! У меня – одно стихотворение Рождественского, одна басня Крылова и одна проза. Идея прозы возникла, когда я увидела «Анну Каренину» с Татьяной Самойловой, я была сражена её работой и подумала: «Как Райка права! Нам надо стать артистками!»

– Вы окончили Школу-студию с красным дипломом. И в школе были отличницей. Может, вы по жизни отличница?
– Я не отличница по жизни, но многие вещи давались легко, например учёба. С детства у меня была хорошая память. И в институте вообще не понимаю, что со мной происходило! (Смеётся.) К примеру, была удостоена именной стипендии Станиславского. В Школе-студии у меня не возникало ощущения, что я осваиваю профессию. Осваивать профессию я стала в театре. И до сих пор думаю, что настоящая учёба происходит только на сцене. Только там возникает обмен энергией со зрителем и рождается чудо. Что такое живой театр? Ты и публика. Почему актёры любят театр больше, чем кино? Кино – это сняли и разошлись. А здесь ты проживаешь каждую секунду, будто кто-то несёт тебя на крыльях. И зрители видят живого артиста – как он краснеет, бледнеет, как у него текут слёзы. И они ему сопереживают. Вот в этом и состоит божественная основа театра.

– Ольга Михайловна, вы затронули тему кино. Вам посчастливилось работать с Леонидом Гайдаем. Говорят, он был строгим режиссёром.
– Когда мы были студентами, нам не разрешали сниматься. Но в Школу-студию пришла ассистентка. Я так ходила вокруг неё туда-сюда и думала: может, она обратит на меня внимание? И она обратила. Сказала: «Приходи завтра на «Мосфильм». И вот я пришла. Фабрика грёз! Господи! Кого-то встретила из знаменитых артистов. В тот день чудо вошло в мою жизнь. Во-первых, это кино, во-вторых, это Леонид Гайдай. Мастер комедий, которые все знали наизусть. (О. Богданова исполнила роль Девушки на аукционе в картине «Двенадцать стульев». – Ред.) Я захожу – он сидит. Мрачный, вокруг дым, столько дыма, не знаешь, куда смотреть. Он курил сигареты одну за другой. Большие роговые очки, глаза опущены. Задаёт вопросы, из-под очков на меня смотрит недружелюбно, как мне казалось. Что ни скажу, он тут же перебивает. Я подумала: надо же, какой суровый! Слава богу, я ему тоже не понравилась. Выхожу, меня встречает ассистентка и передаёт слова режиссёра: «Боже! Какая прелесть! Где ты её нашла? Да если бы она мне раньше попалась, наверное, утвердил бы на Эллочку-Людоедку». Позже Арчил Гомиашвили говорил: «Ты потом будешь вспоминать это время с гордостью. Просто Гайдай так работает». Кстати, про Гайдая так и говорили, что у него расписано покадрово – тут смех, тут смех… Он гениальный был человек. Точно знал, где засмеются. И в театре есть такие режиссёры, которые точно знают, где будут аплодисменты.

– Поговорим о серьёзной теме. Вы много раз бывали с гастролями в горячих точках. Откуда берётся мужество на такие поступки?
– Вы знаете, таков наш Театр армии – он особый. Театр-воин, театр-звезда – потому что, если сверху смотреть, можно увидеть, что здание построено в форме звезды. Это главный военный театр страны. Люди, которые попадают сюда, сразу делаются готовыми к таким поездкам. Наверное, это какой-то ген, и он передаётся из поколения в поколение. Сейчас наши молодые артисты рвутся «за ленточку», готовят репертуар для творческой бригады. Когда я пришла в театр, здесь служили Нина Афанасьевна Сазонова, Владимир Михайлович Зельдин, многие другие великие артисты, и они тоже выезжали в горячие точки. Молодые вливались, и меня тоже пригласили. Сейчас я понимаю, что это одни из самых драгоценных моментов жизни. Мы ездили дважды в Афганистан, бывали в Чернобыле. Выступали для наших военнослужащих, оказавшихся вдали от дома. Старались донести им частичку любви и тепла. И неожиданно понимали, видели в их глазах,  насколько это необходимо. Мы столько друзей там обрели! И ещё больше укрепились в мысли: там, где есть наши бойцы, должны быть и мы.

– Знаю, вы дружили с Ниной Сазоновой, могли общаться часами. Недавно ушедшая Людмила Чурсина помогала словом вашей маме после ухода мужа, вашего отца. Вы всегда очень тепло рассказываете о Владимире Зельдине…
– Нина Афанасьевна Сазонова – легендарная личность. Мне посчастливилось выходить с ней на сцену и учиться у неё. Она прошла всю Великую Отечественную войну в составе фронтовых бригад, смогла выйти из окружения и посвятила всю жизнь Театру армии и своим зрителям. А как она пела – душой! А Владимира Михайловича Зельдина счастлива и горда называть своим большим другом. Для меня они даже как будто и не ушли, и таких людей мне никто не заменит. Встреча с ними пришлась на мою юность, я делала первые шаги, а они были рядом. Впитывала всё, что они говорили. С Владимиром Михайловичем  мы играли последний в его жизни спектакль «Танцы с учителем». Кроме того, играли «Дядюшкин сон» в театре «Модерн». Мы с Владимиром Михайловичем и театром объездили весь мир и где только не были – от отдалённых военных гарнизонов до мировых столиц. И везде зрители нам радовались. Я получила от него школу мудрости и в целом школу жизни. Ему часто задавали вопрос: в чём секрет вашей молодости? Он отвечал (передаёт характерную интонацию Зельдина): «На то он и секрет». Но я-то видела его каждый день и отмечала, что движет этим человеком – доброта и отзывчивость. И прежде всего желание работать в полную мощь. Он не позволял себе немного покряхтеть на сцене и уйти. Он говорил: «Артист как спортсмен. Не бывает прошлых заслуг. Ты должен сейчас взять этот вес, поднять эту штангу». Вот это он мне передал. Часто говорят, что нужно играть так, будто это твой последний спектакль. Для других это просто слова, а я видела своими глазами, как артист до последнего вздоха играл в полную мощь.

– Ольга Михайловна, я смотрела ваши спектакли, вы тоже отдаёте энергию на полную катушку, вызываете у зрителя самый разный спектр эмоций. Поговорим о премьере – спектакле «Предложение».
– Шедевр. Подарок Господа Бога. Прежде всего, большая благодарность тем, кто в меня поверил, – Александру Александровичу Лазареву, который дал мне эту роль. (Главный режиссёр Театра Российской армии. – Ред.) «Предложение» – это огромная глубина, правда и философия. Здесь всё сходится. (Спектакль поставлен по пьесе Ф. Дюрренматта «Визит старой дамы»; в ролях также А. Домогаров, М. Аверин, Н. Козак. – Ред.) Александр Александрович магически воздействует на зал! На его спектаклях оглушительная тишина, как будто зрители не дышат. Мастера сцены говорили, что самое ценное – это именно такая тишина, а не громкие овации. Нас самих это завораживает. Потом, здесь потрясающее оформление, прекрасные партнёры и, главное, режиссёр Александр Лазарев. Наверное, я что-то хорошее сделала в жизни, что мне выпал такой подарок. Это режиссёр, о котором я мечтала всю жизнь. Какие партнёры – хочется благодарить каждого!.. Например, с Александром Домогаровым мы раньше уже выходили вместе на сцену, играли в спектаклях «Деревья умирают стоя» вместе с нашей незабвенной Ниной Афанасьевной Сазоновой. У нас были «Шарады Бродвея»… Но когда сейчас Александр Домогаров выходит мне навстречу, я смотрю в его глаза, такие серые, светлые, пронзительные, то в моей душе будто пробуждается столько благодарности! Я не могу передать вам, но мне всегда кажется, что когда наши взгляды встречаются, уже можно закрывать занавес. (Смеётся.) Настолько блистательно он играет роль Петера! Это не передать словами. Наш спектакль поставлен как притча, так определил режиссёр Александр Лазарев, и эта история вмещает в себя и любовь, и предательство, и прощение.

– Вы в спектакле прибываете на настоящем поезде, который выезжает на сцену, ходите по огромному столу, внезапно появляетесь посреди зала. Вам не страшно? На какие эксперименты вы готовы ради искусства?
– Если бы Александр Александрович сказал мне: «Взлетай!» – я бы, наверное, взлетела. Я делаю всё, что требует режиссёр. И удивительным образом для меня это органично. Когда режиссёр чувствует актрису, ставит ей сложные задачи и верит, что она их выполнит, то твои возможности делаются безграничными.

– Ольга, вы «послушная» актриса или любите дополнять своими идеями концепцию режиссёра?
– По-разному. Я не из тех, кто много предлагает, но поспорить могу. Порой с чем-нибудь не соглашаюсь, оставляю за собой право видеть роль по-своему, ведь это мне её дальше играть. Но когда появился Александр Александрович, я молниеносно изменилась. И это происходит независимо от меня. Не знаю, куда девался мой характер, я стала очень покорной, что все отметили. Началось с того, что позвонила его маме Светлане Немоляевой, я её знала раньше: «Света, твой сын дал мне роль». «Я знаю, Олька, я рада. Всё будет очень хорошо. Слушай его». И всё. Боже мой, какую роль сыграла эта фраза в моей работе, я даже не ожидала. Я повторяла как мантру: «Слушай его». А потом все как сговорились! Саша Домогаров увидел, как я работаю, и сказал мне на репетиции: «Знаешь, получается интересно. Так что слушай его». Потом пришёл Максим Аверин и сказал то же самое! И ещё назвал меня богиней – и у меня сразу выросли крылья.

– Ольга Михайловна, вы так много заняты в репертуаре. В сентябре планируется сыграть десять спектаклей с вашим участием.
– Да, это волнующе – смотрю своё расписание, как всё успеть за один месяц? (Смеётся.) Однажды у меня уже была круглая дата, но я даже не помню, сколько мне лет, и я вообще не знаю, сколько мне лет! (7 августа О. Богданова отмечает юбилей. – Ред.)

– Нам, девочкам, всегда восемнадцать.
– Иногда мне действительно восемнадцать – у меня столько энергии, я весёлая или обижаюсь и плачу как ребёнок. А на другой день мне может быть сто два года. Не могу встать – всё болит, не хочу ни с кем говорить, не хочу ничего знать… Так вот: вчера была я, и сегодня я. Однажды мне сказали: «В ваши годы…» И я ответила: «А вы знаете, сколько мне лет? Я вот и сама не знаю». (Улыбается.)

– И у меня как раз следующий вопрос: как вам удаётся так великолепно выглядеть?
– Два бокала просекко! Почему просекко? Потому что там пузырьки, они быстро выветриваются. (Смеётся.) Я знаю, что иногда выгляжу не так, как хочу. Например,  хочу, чтобы семь кило взяли и ушли. Что только не пробовала, и диеты, и голодание. Одиннадцать дней голодала под присмотром врачей. На семь кило похудела, но они же потом возвращались! А в последнее время перестала об этом думать. Я люблю наш театр, нашу Детскую студию театрального творчества, наши театральные проекты. К тому же сейчас наш коллектив благодаря прекрасному тандему директора Милены Авимской и главного режиссёра Александра Лазарева переживает настоящий подъём. Спектакли собирают полные залы, о театре говорят, и меня от этого переполняет огромная радость! Хочу в жизни осуществить то, что будет мне предложено судьбой. Конечно, я имею в виду роли. Но не иду к режиссёру с пьесой. Верю, что чудеса должны случаться сами по себе.

Расспрашивала
Дарья СОКОЛОВА
Фото: Эльвира ШУРЫГИНА, пресс-служба ЦАТРА

Опубликовано в №29, август 2026 года