Редактор Юга.ру Денис Куренов размышляет о бензиновых очередях, исчезнувших пробках и древнем искусстве исполнять желания буквально.

6 июля Госавтоинспекция Краснодара отчиталась о маленьком чуде: в городе не зафиксировано ни одной пробки. «Движение в штатном режиме, обстановка стабильная». Краснодар, где многочасовые заторы давно превратились в форму коллективной медитации, внезапно «полетел». За город можно было бы искренне порадоваться, если бы не цена этого освобождения: дороги опустели просто потому, что на заправках кончился бензин.

В фильме Роберта Курцмана «Исполнитель желаний» — малобюджетном хорроре 1997 года — древний джинн превращает человеческие просьбы в буквальный кошмар: желания он исполняет с безупречной точностью, но с абсолютным безразличием к контексту. Хочешь обрести вечную красоту — становишься пластиковым манекеном, неподвластным времени. Умоляешь избавить от физической боли — он просто убивает тебя.

Нечто похожее на этого джинна, кажется, завелось и в сегодняшней России. Желания, которые мы так долго и томно загадывали, вдруг начали сбываться — но, совсем как в кино, с издевательской буквальностью.

Первым под раздачу попал наш затянувшийся бунт против культа потребления. В сытые десятые хорошим тоном стало ругать вещизм и мечтать об осознанности — подальше от сверкающих витрин. Мы хотели сбросить с себя диктат глобальных корпораций и логотипов. Джинн услышал: санкции, экономическая изоляция, исход западных брендов. Полок с привычными вещами стало меньше, а новые ценники надежно отбивают тягу к шопингу.

Следом сбылось еще одно модное желание — цифровой детокс. Мы годами сетовали, что экраны пожирают нашу жизнь, а уведомления разрушают нервную систему, и умоляли вернуть нам способность спокойно смотреть в окно и разговаривать с друзьями вживую.

Джинн принял заказ оптом. Только цифровой покой в его исполнении — это не йога-ретрит на Бали, а рекорд по отключениям мобильного интернета летом 2025-го. Это заблокированные звонки, «замедленные» мессенджеры и доступ в сеть по «белым спискам», которые выдают по талонам Минцифры. Мы так сильно хотели вернуться в эпоху без гаджетов, что в нашу жизнь вернулись бумажные атласы автодорог — добро пожаловать в 2003 год.

• 

  Краснодар на карантине © Фото Евгения Мельченко, Юга.ру

Этим летом джинн взялся за наши автомобильные мечты. Пробки годами были главным городским проклятием: мы ненавидели их искренне и ежедневно, слушали лекции модных урбанистов про город для людей, а не для машин, кивали на Копенгаген с его велодорожками и мечтали, чтобы сосед наконец пересел на автобус. Джинн записал все до буквы. Пробки исчезли — он просто забрал бензин. Очереди при этом никуда не делись, а лишь переехали с перекрестков на заправки: в Краснодаре топливо отпускает примерно треть АЗС, стояние растягивается на пять-шесть часов, а самые предусмотрительные ночуют прямо у колонок.

Урбанизм победил окончательно: мэр Краснодара официально призвал горожан пересаживаться на общественный транспорт, а глава Адыгеи — вовсе отказаться от поездок на личных машинах.

Вместе с этим джинн исполнил самую державную из наших грез, двадцать лет звучавшую с самых высоких трибун: слезть с нефтяной иглы. Правда, в субподрядчики он взял украинские беспилотники, которые с лета 2024-го методично прилетают по НПЗ, — и теперь простаивает около трети нефтепереработки страны. Итог: вторая нефтяная держава планеты впервые везет бензин морем и просит его у Казахстана и Индии. С иглы слезли — началась ломка. Власти называют ситуацию «непростой, но контролируемой», а в Госдуме уже советуют привыкать к ограничениям на топливо.

И тут самое время вернуться к первоисточнику. У джинна в фильме есть одно уязвимое место. Его нельзя одолеть силой, но его можно остановить последним желанием — если правильно его сформулировать. Героиня «Исполнителя желаний» в финале не просит гибели чудовища. Она желает, чтобы тот самый крановщик в порту два дня назад не напился. Время послушно отматывается, ящик со статуей мягко опускается на причал, проклятый камень не выпадает наружу — и джинн не просыпается вовсе. Исполнителя желаний побеждают не силой, а откатом к той секунде, после которой все пошло не так. Желанием, чтобы это никогда не начиналось.

И мы ведь сегодня тоже знаем это желание. Уже четыре Новых года подряд молча сжигали его в шампанском под бой курантов. Вслух произносят не все: за неточную формулировку у нас нынче предусмотрена статья. Но формулировки — как раз то, чему мы за эти годы выучились лучше всего: страна, освоившая «хлопок», «задымление», «отрицательный рост» и «жест доброй воли», уж как-нибудь подберет слова и для главного заказа. Джинн, как мы убедились, слышит всех и исполняет все. Есть только одно условие: такие желания не загадываются в одиночку.