Новикова Е.Б. «Усадьба И.С. Тургенева в Спасском-Лутовинове (страницы истории)»

24/07/2026 10:26

Автор-составитель: научный сотрудник музея-заповедника
И.С. Тургенева «Спасское-Лутовиново» Е.Б. Новикова

Усадьба И.С. Тургенева в Спасском-Лутовинове

(страницы истории)

Вместо вступления

(ИЗ ПОЭМЫ, ПРЕДАННОЙ СОЖЖЕНИЮ)

…И понемногу начало назад
Его тянуть: в деревню, в тёмный сад,
Где липы так огромны, так тенисты
И ландыши так девственно душисты,
Где круглые ракиты над водой
С плотины наклонились чередой,
Где тучный дуб растёт над тучной нивой,
Где пахнет конопелью да крапивой…
Туда, туда, в раздольные поля,
Где бархатом чернеется земля,
Где рожь, куда ни киньте вы глазами,
Струится тихо мягкими волнами
И падает тяжёлый, жёлтый луч
Из-за прозрачных, белых, круглых туч.
Там хорошо; там только — русский дома…
                                                          И.С. Тургенев. 1849 г.

Лутовиновская старина

История села Спасское-Лутовиново восходит к тем далёким временам, когда по окончании русско-литовской войны 1487‒1491 г.г. к Москве отошли находившиеся «под Литвой» мценские земли. Вероятно, в эти годы под защитой старинного города Мценска в верховье небольшой речки Варнавицы возникло поселение русских людей, а на погосте была выстроена деревянная церковь Спаса Преображения, которая дала название селу Спасскому.

Земли в окрестностях этого села стали принадлежать Лутовиновым, предкам Тургенева по линии матери, ещё с конца XVI века. В описании герба рода Лутовиновых говорится о том, что первому из их рода Ивану Лутовинову было пожаловано царём Иваном Грозным село Спасское. Сын Ивана Трофим по прозвищу Мясоед за заслуги получил жалованную грамоту, согласно которой за ним закреплялась «вотчину» четверть села Спасского в Мценской округе.

Лутовиновы прочно обосновались в этих землях. На протяжении нескольких десятков лет они умножали своё состояние: приобретали земли, крестьян, вели обширное хозяйство.

Во второй половине XVIII века мы застаём здесь прадеда И.С. Тургенева, бригадира Ивана Андреевича Лутовинова, и его большую семью: жену Мавру Ивановну, урождённую Лаврецкую, сыновей Петра, Алексея и Ивана, дочерей Ольгу, Анну, Аграфену, Дарью и Елизавету. Их имена остались не только в документах. Рассказы и предания о Лутовиновых бытовали в живой памяти тех людей, которые окружали Тургенева с детства, о них напоминали портреты, висевшие в комнатах Спасского дома, книги лутовиновской библиотеки, дом, сад, службы, весь уклад Спасской усадьбы был пропитан памятью о Лутовиновых. «Три портрета», «Однодворец Овсяников», «Смерть», «Дворянское гнездо», «Бригадир» — вот далеко не полный список произведений Тургенева, в которых нашла отражение «лутовиновская старина».

При Иване Андреевиче Спасское-Лутовиново стало самым обширным в числе его многочисленных поместий. Оно включало пахотные и усадебные земли, леса, луга, пруды с плотинами, рыбой и мельницами, около тысячи душ крепостных крестьян.

После смерти Ивана Андреевича Спасское было поделено на три равные части между братьями Петром, Алексеем и Иваном. Каждому из них досталось и усадебное место. Родовую усадьбу, отстроенную Иваном Андреевичем, находящуюся в трёх верстах от церкви Спаса Преображения и известную нам как сельцо Ивановское, получил младший сын, Иван Иванович. В непосредственной близости от Ивановского была усадьба Петра Лутовинова, где в 1787 году родилась мать И.С. Тургенева Варвара Петровна. Средний брат, Алексей Иванович, получил усадебное место «…по правую сторону речки Варнавицы на бугре, называемом <…> Спасская гора против церкви Спаса Преображения Господня…». Местоположение усадьбы отличалось удобством и красотой ландшафта.

В 1796 году Алексей Иванович умер, и это место перешло во владение младшему брату. Именно он стал устроителем Спасской усадьбы, связанной в нашем сознании с именем великого русского писателя.

Главное дело жизни Ивана Ивановича Лутовинова

Основание и благоустройство Спасского стало главным делом жизни Ивана Ивановича. Центром усадьбы стал двухэтажный деревянный дом, украшенный колоннами из цельного ясеня по фасаду. К дому с обеих сторон примыкали каменные галереи «в полуциркульном виде», которые, в свою очередь, оканчивались деревянными пристройками-флигелями.

В первом этаже дома было двенадцать, во втором — девять комнат. Одна из них представляла собой парадную залу, где окна были расположены в два света, т.е. один ряд окон находился над другим. Опись имущества, составленная после смерти Ивана Ивановича Лутовинова в 1813 году, свидетельствует о богатстве обстановки и изысканном вкусе хозяина. Здесь было огромное количество кресел и диванов красного дерева, мраморные столики, трёхаршинные зеркала, алебастровые статуи с позолотой и подсвечниками, часы, отделанные бронзой, и многое другое.

Кабинет Ивана Ивановича был уставлен шкафами, где хранились книги. В спальне находились шкатулки с деньгами, драгоценностями, заёмными письмами и другими денежными документами, а также сундуки с серебром и фарфоровой посудой, комоды с различной одеждой. Рядом со столовой в нижнем этаже — официантская, где висели четырнадцать фамильных портретов.

Два флигеля, примыкавших к господскому дому, тоже имели своё предназначение. В левом — музыкантская. В правом флигеле — контора, где хранились бумаги, имеющие отношение к домашней экономии, приходные и расходные книги.

В левой галерее были устроены кладовые. В правой — садовые принадлежности и хозяйственный инвентарь.

Возле дома находились погреба, ледники; затем шли флигели для дворовых. За домом располагались конный, скотный и птичий дворы. Перед фасадом дома были разбиты пышные цветники, состоящие из фигурных клумб с тюльпанами, лилиями, левкоями, мальвами, резедой. Въездная и выездная дороги окаймлялись рабатками махровых зимующих роз.

Старую деревянную церковь, давшую имя Спасскому, снесли, а вместо неё возле въезда в усадьбу выстроили каменную. Одной из самых трудоёмких работ было устройство парка. Бывший крепостной матери Тургенева Фёдор Бизюкин рассказывал впоследствии: «Старики помнят, как Иван Иванович из Ивановского парка пересаживал эти породы деревьев (ели, сосны, пихты и лиственницы) на вновь устроенную в берёзовой роще Спасскую усадьбу; и как при этом были устроены перевозочные снасти, чтобы выкопанные деревья со стулом пудов в полтораста земли были перевозимы не иначе как в вертикальном положении саженца. «Много, много было хлопот и трудов!» — говорили они».

Парк был разбит на площади около сорока гектаров вокруг дома и строений. До наших дней сохранилась его строго продуманная планировка. Центральную часть образовывали чёткие перекрестья липовых аллей в виде римского числа девятнадцать. По сторонам от них просторно раскинулся ландшафтный «сад». В нём группы тополей, клёнов, ясеней, елей и лиственниц перемежались светлыми лужайками, окаймлёнными бордюрами таволги, жасмина, жимолости. Овраг, примыкавший к парку с северо-запада, был перегорожен плотинами, образовавшими каскад больших и малых прудов. Границу усадьбы обозначал ров, выкопанный по всей её окружности.

В усадьбе И.И. Лутовинова велось обширное хозяйство. В его имениях не только сеяли на продажу хлеб. Здесь ткалось полотно, содержались ямские конюшни, заводились винокурни. Все экономические нужды полностью удовлетворялись собственными столярными, кузнечными, шорными, портновскими мастерскими. В окрестностях Спасского работало до десятка водяных и ветряных мельниц, принадлежавших Лутовинову, имелись маслобойни и сукновальни. Пасека насчитывала более полутора сотен ульев.

О строительной эпопее в Спасском-Лутовинове свидетельствует письмо генерал-губернатора Ф.В. Ростопчина князю П.Д. Цицианову, который в июле 1804 года был в Орловской губернии по семейным делам. Он писал, что Лутовинов «…для того не живёт в отделанном своём новом доме, что столяр его, отданный на выучку, не поспел, следственно и рам в окны сделать некому». В этом, как видно, заключался хозяйственный принцип Ивана Ивановича: обходиться своими силами, не прибегать к сторонним услугам.

При Лутовинове была особая музыкантская изба, где жили двадцать пять оркестрантов, больничный дом с мезонином, столярный флигель в две большие комнаты, флигель для портных и сапожников, оранжерея, экипажный двор, «павлинья горница» в саду (вероятно, помещение, где содержалась экзотическая птица). Флигель с сараем для пожарных и полиции, конный двор с тремя конюшнями: выездной, заводской и ямской.

О культурной жизни усадьбы в Спасском-Лутовинове свидетельствует библиотека, которая состояла из книг по военному делу, истории народов Европы, сочинений Вольтера, Монтескье, Томаса Мора, многочисленных изданий Н.И. Новикова и др.

Кроме того, в усадьбе был театр, набранный из крепостных артистов. Доказательством тому являются сохранившиеся до наших дней музыкальные инструменты, а так же письма и воспоминания Варвары Петровны, И.С. Тургенева и многочисленных гостей Спасского-Лутовинова.

Работы по устройству усадьбы были окончены в 1809 году — в год освещения выстроенной из камня церкви Спаса Преображения. Но Ивану Ивановичу не пришлось долго жить в новом доме. Он умер 8 декабря 1813 года ст. ст. в городе Мценске и был похоронен в Спасско-Лутовиновском фамильном склепе под выстроенной им часовней.

Спасское-Лутовиново при Варваре Петровне

Поскольку Иван Иванович оставался холостым и бездетным, то все его имения, и Спасское-Лутовиново в их числе, перешли по наследству племяннице — Варваре Петровне. Чтобы вступить во владение имуществом дяди, ей пришлось проявить незаурядную энергию и расторопность. Варвара Петровна, объявив себя единственной наследницей, сумела меньше чем за две недели вступить в права наследства и стать хозяйкой Спасского-Лутовинова и всех остальных имений. До родных сестёр Ивана Ивановича известие о его смерти дошло спустя время. Пока они заявили в суд о своих правах, было уже поздно. Огромным состоянием умершего уже распоряжалась молодая хозяйка.

14 января 1816 года Варвара Петровна вышла замуж за поручика гвардии Кавалергардского полка Сергея Николаевича Тургенева. Венчание состоялось в Спасском-Лутовинове, в церкви Спаса Преображения.

После свадьбы Тургеневы поселились в Орле. В ноябре 1816 года у них родился первенец Николай, а в 1818 году в памятной книжке Варвары Петровны появилась запись: «28 октября 1818 года родился сын Иван, ростом 12 вершков, в Орле в своём доме, в 12 часов утра»; в 1821 году родился третий сын, названный в честь отца Сергеем.

В 1821 году Сергей Николаевич вышел в отставку в чине полковника, семья переехала в Спасское-Лутовиново, а в следующем 1822 году с большим обозом и слугами Тургеневы отправились в Европу.

Вернувшись из заграничного путешествия, Тургеневы поселились в Спасском-Лутовинове. Ивану Сергеевичу пять с небольшим лет. Как правило, в этом возрасте дети начинают помнить себя. Во всех рассказах о своём детстве Тургенев называет город Орёл местом рождения; но память о начале сознательной жизни, неизгладимые детские впечатления, ощущение родины у него навсегда связались со Спасским-Лутовиновым.

В одной из биографических справок он пишет: «Возвратившись в Спасское, семья Тургеневых зажила… дворянской, медленной, просторной и мелкой жизнью… с обычной обстановкой гувернёров и учителей, швейцаров и немцев, доморощенных дядек и крепостных нянек».

В те годы, как и прежде, Спасское-Лутовиново оставалось центральной усадьбой среди обширных владений Тургеневых. Сюда деревенские бурмистры и старосты доставляли сведения из орловских, тульских, калужских и тамбовских деревень о количестве намолотого хлеба, о недоимках, везли оброк для господ. В главной конторе велись записи прихода и расхода барского добра. Целый штат дворовых с управителями, лакеями, горничными, поварами, садовниками, музыкантами, артистами, мальчиками на побегушках обслуживал нужды и прихоти господ.

Главой дома и семьи считали Сергея Николаевича. Он принимал гостей, ездил с женой по соседям, нанимал учителей и гувернёров детям. Но подлинной хозяйкой являлась Варвара Петровна. В её руках были деньги, от неё зависело решение важнейших хозяйственных вопросов.

Спасское выделялось не только богатством и количеством дворовых слуг. В нём были театр и оркестр, состоявший из крепостных крестьян. В домашних спектаклях принимали участие и хозяева, и гости. В семье помнили, что в ту пору, когда Варвара Петровна была ещё девицей, в одном из таких спектаклей в Спасском доме роль волшебника играл поэт В.А. Жуковский.

Росла и пополнялась всё новыми партиями книг Лутовиновская библиотека. В ней уже насчитывалось несколько тысяч экземпляров. К сочинениям Вольтера и Руссо, к изданиям Н.И. Новикова прибавлялись многочисленные описания путешествий, книги по естественной истории, собрания французских романов, произведения Карамзина и Богдановича, книги с баснями Крылова и первыми стихами Пушкина.

В семье Тургеневых воспитание детей уже не доверяли домашним дядькам. С самых ранних лет их учили говорить по-французски и по-немецки. Сергей Николаевич специально ездил за границу, чтобы привезти детям гувернёра швейцарца.

Позже Тургенев рассказывал, что его с братом воспитывали по «спартанской системе»: заставляли обливаться холодной водой, делать гимнастику, ездить на лошадях, не бояться боли.

Но не всё время мальчик находился под строгим надзором родителей и учителей. Заканчивались занятия, и, улизнув от глаз наставников, он чувствовал себя на свободе. Огромный дом казался ему чуть ли не целым городом. В буфетной, у горничных, у музыкантов мальчика никто не учил, никто не наказывал. Он слушал сказки, разгадывал загадки, запоминал пословицы и поговорки. Старые дворовые рассказывали ему истории о прежнем барине Иване Ивановиче, о том, что он и теперь ходит по ночам по Варнавицкой плотине и ищет разрыв-траву, чтобы вырваться из могилы; о жестоком управителе, убитом крестьянами в овраге возле Ивановского пруда, о том, что овраг поэтому называется Злодеевым.

Ещё больше маленького Ивана манил парк, с его роскошными цветниками, скрещенными липовыми аллеями, извилистыми тропинками и укромными потаёнными местами. Крепостные охотники учили его распознавать птиц по их пению, различать породы деревьев, названия трав и цветов. Тайком ему удавалось играть с деревенскими ребятишками. Навсегда остались в памяти Ивана чтения поэмы Хераскова «Россиада» в беседке на берегу пруда.

В 1827 году семья Тургеневых переехала в Москву. Для Ивана наступили годы учёбы. После занятий с домашними учителями и подготовки в пансионах неполных пятнадцати лет он поступил в Московский университет, затем последовал переезд в Петербург и учёба в Петербургском университете и, наконец, путешествие за границу и изучение философии в Берлинском университете.

За эти годы многое переменилось в Спасской усадьбе. В 1834 году умер от «каменной болезни» С.Н. Тургенев. После смерти мужа Варвара Петровна, оставив сыновей доучиваться в Петербурге, поселяется в деревне, изредка выезжая на зиму в Москву. Для неё наступила пора одинокой, скучающей и капризной старости. Варвара Петровна окружает себя штатом приживалок, воспитанниц, лакеев и горничных. Одна прихоть госпожи сменялась другой. Она заставляла приближенных слуг учить французский язык, чтобы они читали ей книги на ночь, или делали выписки из прочитанного; завела капеллу из крепостных певчих с тем, чтобы впоследствии её выгодно продать. К главной конторе по управлению поместьями прибавилась собственная господская контора, где барыня вершила суд и расправу. Крепостные секретари и конторщики вели описи и реестры имуществу, «гардеропу» и «сундуку» госпожи.

Одним из последних увлечений Варвары Петровны было цветоводство. Мемуаристы вспоминают о целых аллеях махровых роз, о роскошных клумбах и цветниках в Спасском. «Моя матушка была страстная любительница цветов, — рассказывал Тургенев, — я нигде не видел таких тюльпанов, как у неё. Но всё это цветоводство сопровождалось самой ужасной жестокостью к садовникам. Их секли за всё и про всё… Как-то раз кто-то вырвал дорогой тюльпан. После этого всех садовников пересекли».

Устоявшуюся размеренную жизнь в усадьбе нарушил пожар. 1 (13) мая 1839 года большая часть дома сгорела. От огня уцелело лишь левое, юго-западное крыло, то есть каменная галерея с примыкающим к ней деревянным флигелем. В письме к сыну в Берлин В.П. Тургенева сообщала: «Дом Спасский сгорел и обрушился. Да… Да!.. Да!.. Спасское сгорело, начиная от церкви справа, и окружило всё по самый дядин флигель».

Оставшийся после пожара левый флигель был капитально отремонтирован и стал служить главным домом усадьбы. Позднее к нему были пристроены «казино» и «библиотека».

«Пишется хорошо, только живя в русской деревне…»

16 (28) ноября 1850 г. Варвара Петровна Тургенева умерла в Москве, окончательно рассорившись со своими сыновьями. Незадолго до смерти она собиралась продать всё, а что не удастся продать, сжечь: лишь бы не досталось непокорным детям.

При разделе наследства Иван Сергеевич уступил старшему брату Николаю дом в Москве, родовое село Тургенево, лучшие земли с тем, чтобы ему досталось Спасское. Писатель не желал сам заниматься хозяйством. Он отпустил дворовых на волю, разъехались приживалки, опустели, а потом и вовсе были снесены флигели для бурмистра, полиции, дворовых. Ведение хозяйственных дел Тургенев предоставил управляющему. Теперь Спасское-Лутовиново становится для писателя любимым местом работы, творческих раздумий, встреч с близкими людьми. Он говорил о себе: «Пишется хорошо, только живя в русской деревне. Там и воздух-то как будто «полон мыслей»!.. Мысли напрашиваются сами».

Уже в первых стихотворных опытах Тургенева главное место занимает тема русской деревни. Богатейшие наблюдения народной жизни стали основой знаменитых «Записок охотника»: Бежин луг, река Иста, родник Малиновая вода, Варнавицы, Кобылий верх, описанные в рассказах, — подлинные названия мест, расположенных в непосредственной близости от Спасского-Лутовинова. В деревне Голоплёки, в трёх верстах от Спасского, жили Овсянниковы, которые вели свой род от однодворца Овсяникова, описанного Тургеневым в одноимённом рассказе.

Построенные на жизненном материале «Записки охотника» дали широкую обобщающую картину всей крепостной России. Писатель показал ум, талантливость, трудолюбие русского народа, его веру и стойкость перед суровой действительностью.

Рассказы были восторженно встречены передовыми людьми той эпохи. Вместе с тем антикрепостническая направленность произведения вызвала негодование царского правительства.

В 1852 году И.С. Тургенев, по личному распоряжению Николая I, был выдержан месяц под арестом на «съезжей» в Петербурге и затем сослан в Спасское под надзор полиции. Поводом послужила статья на смерть Гоголя, напечатанная Тургеневым в обход цензурных правил. Однако действительной причиной ареста и ссылки явилось направление литературной деятельности писателя, в частности «Записки охотника».

Приехав в Спасское, Тургенев поселился во флигеле, где прожил с мая 1852 года по декабрь 1853-го. Здесь им были написаны повести «Два приятеля» и «Постоялый двор». Здесь он усердно работал над романом «Два поколения» и читал главы из романа своему желанному гостю М.С. Щепкину. Так же гостями Тургенева в годы ссылки были А.А. Фет, П.В. Киреевский, И.С. Аксаков.

После ссылки Тургенев во флигеле больше не жил. В нём обычно размещались управляющие его имениями.

Вступив во владение Спасским-Лутовиновым, Иван Сергеевич не стал вносить радикальных изменений в устройство усадьбы и дома. Однако при нём назначение комнат в доме, и соответственно меблировка, в значительной степени изменились. Опустели комнаты для прислуги, в мезонине не стало «собственной барыниной конторы», за «девичьей» и «казино» сохранились лишь прежние названия, по своему вкусу писатель обставил кабинет.

У Тургенева не было семьи, в Спасском он жил наездами. Поэтому и в силу ряда других причин обстановка менялась, не стало многого из мебели, вещей, первоначально находившихся в доме. Так, при разделе наследства после смерти матери, по свидетельству мемуариста, в руки старшего брата писателя Николая перешли «бриллианты, жемчуг, золото, бронза, фарфор… дорогая мебель, зеркала, даже фамильные портреты». С другой стороны, при Тургеневе шло также и пополнение обстановки, ремонт и перестройка дома. В 1853 году Тургенев перевозит в Спасское библиотеку В.Г. Белинского, купленную им у вдовы критика. Регулярно производилась покраска дома, обивка мебели материей, покупка новой мебели.

В свои приезды в Спасское Тургенев с увлечённостью отдавался литературному труду. Здесь им были написаны романы «Рудин», «Дворянское гнездо», «Накануне», «Отцы и дети».

В мае 1856 года Л.Н. Толстой впервые посещает Тургенева в его орловском имении. Несмотря на разницу характеров и мировоззрения, которая постоянно приводила к спорам и разногласиям, в Спасском Тургеневу и Толстому было хорошо и легко друг с другом. Месяц спустя, Толстой писал Некрасову о своём посещении Тургенева: «Его надо показывать в деревне. Он там совсем другой, более мне близкий, хороший человек». Затем, они вместе поехали в Покровское — имение сестры Льва Николаевича Марии Николаевны Толстой, где Тургенев, как и прошлым летом, продолжал бывать неоднократно. Исследователи утверждают, что повесть «Фауст», написанная им в 1856 году в Спасском, навеяна встречами писателя с Марией Николаевной.

В пореформенные годы Тургенев, болезненно переживавший понижение интереса к его творчеству со стороны молодого поколения, свой разрыв с «Современником», отсутствие семьи и близких людей, живёт преимущественно за границей. В Спасском-Лутовинове он бывает лишь наездами.

В своих произведениях Тургенев по-прежнему часто обращается к милому Спасскому. В «Пунине и Бабурине», «Бригадире», «Степном короле Лире» он вспоминает своё детство, родные места, людей, которых встречал там. Всё чаще Тургенев жалуется, что, живя за границей, трудно писать о России. Чтобы закончить роман «Новь» Иван Сергеевич снова приезжает в Спасское и здесь почти заново перерабатывает своё последнее крупное произведение.

В 60-70 годы в родовом имении Тургенев открывает школу для крестьянских детей, строит богадельню, где на его средства содержатся престарелые крестьяне, пытается организовать медицинскую помощь населению. Крестьяне Спасского надолго сохранили в памяти заботы писателя о грамотности в селе, народные гулянья, которые Тургенев устраивал, когда приезжал в родные места.

К концу жизни у Тургенева крепнет стремление порвать с заграницей и окончательно поселиться в России. По его распоряжению заново отделывается усадебный дом, ремонтируются хозяйственные постройки. В 1881 году он на всё лето приезжает в любимое сердцу Спасское. На этот раз Тургенев не чувствует себя одиноким. Вместе с ним живёт его друг, поэт Я.П. Полонский с семьёй. Здесь писателя навещают Л.Н. Толстой и Д.В. Григорович.

С радостью встречает Тургенев в родовой усадьбе знаменитую актрису Марию Гавриловну Савину. Писатель ощущает, что к нему вновь возвращаются творческие силы. Он читает друзьям написанную в Спасском «Песнь торжествующей любви» и делится замыслами новых произведений.

Полный надежд, дав друзьям слово, что на будущий год он обязательно вернётся и останется жить в России, Тургенев уезжал за границу. Но ему не суждено было вновь увидеть родину. Весной 1882 года писатель заболел, а 22 августа (3 сентября) 1883 года умер в Буживале, небольшом городе близ Парижа.

Незадолго до смерти он завещал похоронить себя в Петербурге на Волковом кладбище рядом со своим другом В.Г. Белинским. Завещание было исполнено.

Спасское-Лутовиново после Тургенева

Наследницами усадьбы стали дальние родственницы по линии матери Ольга Васильевна Галахова и Клеопатра Дмитриевна Сухотина. К.Д. Сухотина предпочла получить свою долю деньгами, поэтому О.В. Галахова стала единственной владелицей родового поместья писателя.

Вещи и библиотека И.С. Тургенева были вывезены ею в свой вновь приобретённый дом в городе Орле и родовое поместье Шеншиных — Клеймёново. (О.В. Галахова — урождённая Шеншина. — Е. Н.), а Спасское сдано в аренду. В январе 1906 года усадебный дом Тургенева сгорел.

После пожара управляющий переселился на «ферму», расположенную в соседнем хуторе Петровском, и усадьба была окончательно заброшена.

С горечью писали журналисты тех лет об угасании тургеневского родового гнезда: «Парк обратился в сплошной лес, заросший кустами орешника, крапивой и бурьяном. Дом сгорел, на его месте поднимаются из-за бурьяна почерневшие остатки стен и груды кирпича. От бывших хозяйственных построек в большинстве и следа не осталось. Аллеи заросли травой, на большом протяжении парк превратился в густо заросшую чащу; кусты беспорядочно разрослись и перемешались с крапивой и репейником. Получилась полная картина запустения».

Однако история определила для Спасского-Лутовинова иную судьбу. Сразу же после смерти Тургенева состояние его усадьбы стало предметом постоянного внимания русского общества.

В сентябре 1883 года петербургский фотограф Г. Каррик приехал в Спасское и сделал ряд снимков дома, его интерьеров и окрестностей усадьбы. Позже тургеневскую усадьбу, предметы обстановки дома, аллеи парка неоднократно фотографировали орловские фотографы Вареник и Алпатов. В периодической печати регулярно появлялись воспоминания о Тургеневе и Спасском, отчёты журналистов о состоянии усадьбы. Сюда приезжали первые биографы писателя: Н.К. Гутьяр, И.Ф. Рында, И.М. Гревс. В 1898 г. вышла в свет книга Ж. Мурье «Тургенев и Спасское», которая явилась первым исследованием, посвящённым родным местам писателя.

В Орле был учреждён комитет по сбору средств для увековечения памяти о великом земляке. Орловская учёная архивная комиссия начала сбор материалов о Спасском. Диван «Самосон», личные вещи Тургенева и фамильные портреты, хранившиеся в усадьбе писателя, находились в центре внимания посетителей юбилейной тургеневской выставки, организованной Российской академией наук в 1909 году.

В 1918 году постановлением Орловского губисполкома имение наследников Тургенева Галаховых было объявлено национальным достоянием и перешло в непосредственное ведение и управление губернского земельного отдела под общим надзором Наркомата земледелия губисполкома.

В первые же месяцы революции, когда только ещё формировались органы новой власти, были приняты неотложные меры для сохранения памяти о Тургеневе. Усадьба И.С. Тургенева поступила в ведение Мценского лесничества, начальником которого стал К.А. Никифоров, давний почитатель Тургенева.

24 ноября 1918 года в Орле, в доме Галаховых, открылся музей И.С. Тургенева. Он стал первым литературным музеем России, учреждённым государством. Директором музея был назначен Михаил Вениаминович Португалов. Человек высокой культуры, литератор по призванию, он всю свою дальнейшую жизнь посвятил собиранию, пропаганде и изучению тургеневского наследия.

Одной из основных задач музея Португалов считал заботу о сохранении усадьбы И.С. Тургенева в Спасском-Лутовинове. После ряда докладных Португалова музейный отдел Главнауки в ноябре 1922 г. принял постановление: «Парк при родовом имении Ивана Сергеевича Тургенева, площадью около 38 га, находящийся в Орловской губернии Мценского уезда, со всеми насаждениями, прудом под названием “Савинский”, флигелем, где жил И.С. Тургенев, признан неприкосновенным памятником природы, садов и парков, а по сему никакие вырубки или другие виды его хозяйственного использования, без ведома Музейного отдела, недопустимы, охрана возлагается на Орловский музей-библиотеку, и предлагается принять действенные меры к его охране…».

Это решение поставило под защиту государства родовое гнездо писателя. Заповеднику предстоял долгий и трудный путь развития.

В 1937 году на создание в Спасском-Лутовинове крупного культурного центра для массового посещения трудящимися из резервного фонда Совнаркома РСФСР было выделено 277 тысяч рублей. Всесоюзной Академии архитектуры было поручено разработать научно обоснованный план восстановления усадьбы Тургенева. В том же году заповедник был передан в ведение музея Тургенева в качестве филиала.

В предвоенные годы в Спасском-Лутовинове развернулись масштабные восстановительные работы. Архитекторами В.А. Юрьевым и С.Ф. Кулагиным был предпринят сбор и изучение воспоминаний современников Тургенева, зарисовок и фотографий усадьбы, опрос местных жителей, обмер уцелевших строений и раскопка фундаментов разрушенных зданий. На основе этих данных были составлены проекты восстановления строений заповедника.

Согласно разработанным проектам восстановлен разрушившийся от времени «флигель изгнанника», здания богадельни и бани, отремонтированы конюшня и каретный сарай. В парке были вновь подсыпаны аллеи и расчищены дорожки, начата посадка молодых деревьев, вычищен пруд. Весной 1941 года завезён материал для строительства главного дома усадьбы.

Всеми работами в заповеднике руководил энергичный и решительный «выдвиженец из рабочей среды» директор тургеневского музея в Орле Борис Александрович Ермак. Главное внимание он уделял всемерной популяризации заповедника. Им были налажены связи с Союзом писателей, прессой, деятелями Наркомпроса. С целью привлечения возможно большего числа посетителей восстановленное здание богадельни было превращено в туристическую базу, в помещении церкви была организована постоянная выставка «Жизнь и творчество И.С. Тургенева».

В заповеднике начали проводиться слёты пионеров и другие массовые мероприятия. Нарастал поток экскурсантов. Известность Спасского-Лутовинова перешагнула границы Орловской области.

Новую жизнь тургеневской усадьбы прервала война. В июле 1941 года, после первых бомбёжек Орла, Б.А. Ермаку с огромными трудностями удалось эвакуировать подлинные вещи Тургенева и другие экспонаты музея из Орла и Спасского в Пензу. В середине октября Спасское-Лутовиново захватили фашисты. По рассказам местных жителей, опасаясь партизан, воинские части немцев не стали размещаться в парке, а расположились в деревенских избах. Этим, и ещё тем, что оккупация длилась всего два месяца, объясняется то, что уцелели флигель, баня и значительная часть парка.

К концу декабря 1941 года волна московского зимнего наступления Красной Армии докатилась до Спасского-Лутовинова. 30 декабря фашисты бежали. В Спасское вступили воинские части 61-й армии. Отступая, немцы сожгли практически всё село, в том числе и находившиеся на их пути богадельню и церковную сторожку.

В 1942 году линия фронта установилась по реке Зуше, в пяти‒шести километрах от Спасского-Лутовинова; Мценск ещё оставался в руках фашистов а заповедник — в прифронтовой зоне. Ввиду непрерывного обстрела и бомбёжек, по приказу военного командования, гражданское население Спасского и окрестных деревень эвакуировали в тыл. Так как село было сожжено, сменявшие друг друга воинские части располагались на территории усадьбы. В здании флигеля был организован медсанбат, возле него было устроено кладбище, где хоронили погибших от ран и бомбёжек. Так продолжалось более полутора лет.

Только после боёв на Орловско-Курской дуге и освобождения Мценска и Орла линия фронта переместилась на запад.

Вернувшиеся из эвакуации в 1944 году работники музея И.С. Тургенева застали в Спасском страшную картину разгромленной усадьбы. Церковь, сторожка, фамильный склеп Лутовиновых, каретный сарай и конюшня стояли в руинах. Территория усадьбы изрыта блиндажами, окопами, воронками от бомб и снарядов. В парке аллеи перегорожены упавшими деревьями, пруд с прорванной плотиной пересох.

Летом 1944 года в рапорте Орловскому обкому ВКП(б) директор музея И.С. Тургенева Б.А. Ермак докладывал: «После освобождения территории Орловской области от немецко-фашистских захватчиков, вместе со всеми трудящимися Орловщины, коллектив Государственного музея И.С. Тургенева вслед за восстановлением музея в Орле, горячо принялся за восстановление Госзаповедника И.С. Тургенева в Спасском-Лутовинове.

Горы грязи, мусора, пепел пожарищ, остатки разбитых строений, множество изуродованных поваленных лип и берёз прекрасного родового парка Тургенева — вот что оставили нам бежавшие фашисты в Спасском-Лутовинове.

Работая по 12-16 часов в сутки, наш коллектив сумел привлечь на помощь общественность окружающих шести колхозов и вместе с ними выполнить первую очередь работ по восстановлению тургеневской усадьбы. Вручную, перенося землю на носилках, заровнены многочисленные воронки и другие следы бомбёжек Заповедника. Убрано, распилено и свезено свыше 65 кубометров леса, поваленного артобстрелом и преграждавшего ходьбу в парк. Организован ремонт сохранившихся строений Заповедника: тургеневского флигеля и бани. Во флигеле создана выставка «Жизнь и творчество И.С. Тургенева».

16 июня 1944 года заповедник вновь был открыт для посетителей.

Первые послевоенные годы в истории усадьбы писателя были посвящены залечиванию ран, нанесённых войной. Главной заботой этих лет были работы по восстановлению красоты тургеневского парка. Нужно было очистить территорию от мин и снарядов, убрать погибшие деревья, заровнять воронки от бомб, засыпать блиндажи и окопы. На месте погибших высаживались молодые деревья, была целиком восстановлена берёзовая аллея, ведущая к пруду, заделана прорванная плотина пруда. Тогда же было решено оставить навсегда на территории тургеневского заповедника воинское кладбище. На могилах бойцов были установлены памятники и надгробья.

Каждую весну парк очищался от мусора, разбивались цветники, подметались аллеи — парк готовился к открытию.

С ростом популярности заповедника среди широких кругов общественности крепло убеждение в необходимости полного восстановления тургеневской усадьбы.

Началом планомерной работы по её мемориализации можно считать создание в 1953 году стационарной литературной экспозиции «Тургенев и родина», которая была размещена во «флигеле изгнанника».

Научные сотрудники стали активно собирать материалы по истории Спасского-Лутовинова, организовывать экспедиции по тургеневским местам, записывать рассказы местных жителей, собирать предметы народного быта. В 1950-е годы были восстановлены богадельня, отремонтирован каретный сарай, конюшня и церковная сторожка, освобождено от склада колхозного зерна помещение церкви.

С каждым годом росла популярность тургеневской усадьбы. Если в 50-е годы число посетителей не превышало 15‒20 тысяч человек, то в 60-е годы оно выросло до 40‒50 тысяч за летний сезон. Рассказам об усадьбе Тургенева посвящают свои страницы многие газеты и журналы. Серию картин, посвящённых Спасскому-Лутовинову и тургеневским местам, написал Б.В. Щербаков. Картинные галереи Орла и многих других городов украсили пейзажи, выполненные в Спасском орловскими художниками А.И. Курнаковым, В.П. Дудченко, В.Г. Дышленко. Частыми гостями Спасского-Лутовинова становятся научные сотрудники Пушкинского дома и многие видные деятели русской культуры.

Среди общественности растёт сознание необходимости восстановления центра усадьбы — тургеневского дома и создания в нём мемориального музея.

По инициативе директора музея Тургенева Л.Н. Афонина в 1968 году в связи с 150-летием со дня рождения И.С. Тургенева Министерство культуры РСФСР приняло решение о восстановлении в Спасском-Лутовинове главного дома усадьбы. Разработка проекта была поручена Центральным реставрационным мастерским министерства. Финансирование строительства взяло на себя Всесоюзное общество охраны памятников искусства и культуры. Разработку историко-архивной документации, создание мемориальной экспозиции и контроль за качеством работ осуществлял музей Тургенева.

Работы по восстановлению главного дома усадьбы оказались очень сложной задачей для всех, кто принимал в ней участие. Нужно было заново пересмотреть все исторические материалы, разыскать недостающие сведения, найти замены навсегда утраченному. Строительство растянулось на восемь лет. В ходе работ неоднократно менялись архитекторы. Окончательный вариант проекта был разработан архитектором Г.Е. Духаниной. Под её наблюдением летом 1976 года строительство было завершено. В дом, на своё прежнее место вернулись из Орла все подлинные вещи Тургенева, за исключением книг его библиотеки.

25 сентября состоялось торжественное открытие дома-музея И.С. Тургенева.

Спасское-Лутовиново превратилось в уникальный усадебный комплекс и стало одним из крупнейших культурных центров страны, широко известным и за её рубежами.

28 августа 1987 года решением Совета Министров РСФСР усадьба писателя получила статус Государственного мемориального и природного музея-заповедника И.С. Тургенева «Спасское-Лутовиново». А в 1997 году Указом Президента Российской Федерации Государственный мемориальный и природный музей-заповедник И.С. Тургенева «Спасское-Лутовиново» включён в свод особо ценных объектов культуры.

На территории музея располагается ряд архитектурных памятников, сохранившихся со времён писателя или же восстановленных по фотографиям, рисункам, воспоминаниям тех лет: храм Спаса Преображения Господня, Часовня над фамильным склепом Лутовиновых, церковная сторожка, хозяйственные строения: конюшня, каретный сарай, погреб; вновь восстановлены «флигель изгнанника», баня, богадельня, усадебный дом.

«Дом убогий — но в нём не слишком жарко — и мебель отличная»

В главном усадебном доме представлена бесценная коллекция подлинных тургеневских вещей. Среди них — сохранившийся ещё со времён И.И. Лутовинова диван «самосон». В письме своему другу, французскому писателю Г. Флоберу, Тургенев писал: «Здесь есть, между прочим, и опасный диван — стоит лишь на него прилечь, как уже спишь. Постараюсь его избегать». Диван не только клонил в сон, он ещё способствовал и творчеству. Своим друзьям Иван Сергеевич рассказывал о том, как в процессе создания романа «Накануне», он, лёжа на этом диване, переворачивал в голове положения и образы героев. В самом романе появились строки: «Увар Иванович почивал в мезонине на широком и удобном диване, получившем прозвище «самосон».

В кабинете Тургенева письменный стол, за которым он трудился над своими произведениями. Этот стол так же был упомянут в письме к Г. Флоберу: «Дом убогий — но в нём не слишком жарко — и мебель отличная. Письменный стол — превосходный — и кресло с двойным сидением из тростника!» Над столом — гравированные портреты В.Г. Белинского и М.С. Щепкина. Великий критик и великий артист сыграли важную роль в становлении Тургенева как писателя, который через всю жизнь пронёс благодарную память о встречах и беседах с ними.

Напротив письменного стола, в углу — реликвия спасско-лутовиновского дома — образ Спаса Нерукотворного. Существует легенда о том, что эту икону подарил дальнему предку писателя Ивану Лутовинову сам царь Иван Грозный. И снова, в письме Г. Флоберу мы встречаем строки о памятных Тургеневу вещах: «Передо мной в углу комнаты висит старинная византийская икона, вся почерневшая, в серебряном окладе, виден лишь огромный, мрачный и суровый лик — он меня немного угнетает — но я не могу распорядиться, чтобы икону убрали — мой слуга счёл бы меня язычником — а здесь этим не шутят».

Здесь же, в кабинете — портрет отца писателя — Сергея Николаевича Тургенева. Он принадлежал к старинному дворянскому роду, основателем которого был мурза Лев Турген. В середине XV века, в княжение Василия Тёмного, Лев Турген вышел из Золотой Орды, принял христианскую веру, в крещении стал именоваться Иваном. С тех пор Тургеневы верой и правдой служили русскому государству.

Сергей Николаевич был военным, служил в кавалергардском полку, принимал участие в Отечественной войне 1812 года. Во время Бородинского сражения «храбро врезался в неприятеля и поражал оного с неустрашимостью». При этом «был ранен картечью в руку», получил награды. Тургенев любил, уважал своего отца, но жалел, что не успел с ним сблизиться. Сергей Николаевич умер в возрасте сорока лет, Ивану Сергеевичу тогда ещё не было шестнадцати. Эта смерть явилась огромным потрясением для впечатлительного юноши, каковым был Тургенев. Когда он стал писателем, то отразил некоторые черты облика и характера своего отца в повести «Первая любовь».

В комнате, которой Варвара Петровна дала название «Казино», находится шахматный столик. Писатель обладал незаурядным шахматным дарованием. Не считая профессиональных мастеров, Тургенев являлся одним из сильнейших игроков своего времени. Друзья о нём говорили: «Тургенев был большой любитель шахматной игры и первостепенный игрок. Он постоянно следил за развитием этой игры, выписывая иностранные шахматные журналы. Часто после удачной партии он говорил: «Нет, положительно, моё призвание быть не литератором, а полководцем».

Тургенев участвовал в ряде международных шахматных турниров. В 1862 году «Шахматный листок» сообщал о том, что в парижском кафе «Режанс» состоялся шахматный турнир с 64-мя участниками. Первый приз получил французский шахматист А. Ривьер, второй достался Тургеневу.

В Спасском партнёрами Тургенева за шахматной доской были: Д.Я. Колбасин, Л.Н. и Н.Н. Толстые, И.П. Борисов, Я.П. Полонский.

Характерно, что в первый же день знакомства Тургенева с Л.Н. Толстым они сели за шахматный стол. Их поединки продолжались и в Спасском-Лутовинове, и в Ясной Поляне. Сын Л.Н. Толстого Сергей Львович, сам неплохо игравший в шахматы, писал в своих воспоминаниях о Тургеневе: «Он был сильный игрок, сильнее отца. Давая мне ладью вперёд, он одну партию выиграл, другую проиграл».

Посередине комнаты, называемой библиотекой, располагается старинный бильярдный стол. По свидетельству Я.П. Полонского, «Иван Сергеевич играл на биллиарде ни хорошо, ни худо, так, как по большей части играют люди, для которых биллиард не составляет профессии. …когда играл Тургенев, он, как человек впечатлительный, всею душою предавался игре — приходил в комическое отчаяние от неудачи, не скрывал досады, видя успех противника, и никогда не играл молча или серьёзно, как настоящий патентованный игрок. Проигравши партию, он тотчас же собирался мстить, жестоко мстить, а если выигрывал следующую партию — торжествовал».

Бильярдный стол И.С. Тургенев описал в повести «Степной король Лир», в которой он обращался к воспоминаниям своей юности в доме матери. Главный герой Мартын Харлов в столкновении с приживальщиком Сувениром «двинул обеими руками вперёд… и со всех шести винтов слетел тяжёлый деревенский биллиард…».

О первом хозяине усадьбы И.И. Лутовинове напоминают нам старинные часы фирмы «Риверс и Сын», которые находятся в столовой усадебного дома. Тургенев упомянул их в рассказе «Бригадир»: «В углу столовой громадные английские часы в виде башни, с надписью «Strike — silent» (бьют — молчат).

Здесь же стоит фортепьяно старинной фирмы «Лихтенталь». Его Тургенев приобрёл в Москве в 1881 году. Писатель не играл на музыкальных инструментах, поэтому в Спасском одним из самых больших лишений для него было отсутствие музыки. Однако в 1881, в последний приезд Тургенева, в спасском доме часто звучали музыка, пение. Об одном из музыкальных вечеров с участием актрисы М.Г. Савиной писал в своих воспоминаниях Я.П. Полонский: Тургенев «сам заставил меня играть танцы. Увы! Плясовые песни ещё кое-как удавались мне, полька тоже кое-как сошла с рук, но мазурка не давалась… И вечер до чая прошёл в том, что все присутствующие, в том числе и сам хозяин, плясали и танцевали, кто во что горазд».

Поэт Я.П. Полонский в 1881 году вместе с семьёй гостил в Спасском-Лутовинове. Он был довольно одарённым художником. Здесь Полонский создал целый ряд пейзажей. Жена последнего управляющего имениями Тургенева С.Г. Щепкина вспоминала: «Яков Петрович всё лето писал виды с. Спасского масляными красками. Его частенько можно было встретить в красивых уголках парка, сидящим под громадным дождевым зонтом от солнца за мольбертом…».

Два этюда из десяти написанных Полонским представлены в Спасско-Лутовиновском доме в комнате Савиной.

Один из них — «Уголок парка», второй — «Пруд Захара». Пруд находится приблизительно в полукилометре от дома Тургенева. Этот этюд был подарен Полонским М.Г. Савиной и некоторое время хранился у неё. Мария Гавриловна вспоминала: «…если мне становится особенно тоскливо на душе, если у меня рождается потребность отдохнуть на воспоминаниях о красивом былом, я всегда останавливаюсь перед этой картиной. Сколько с этим местом связано чудных воспоминаний. Представьте себе, что Тургенев и Полонский сами мастерили из досок тут подобие купальни, потому что Ж.А. Полонская и я стеснялись иначе купаться».

Старинный парк

Территория тургеневской усадьбы насчитывает около сорока гектаров. Большую её часть занимает старинный парк, который является одним из уникальных памятников садово-паркового искусства конца XVIII — начала XIX в.в. Тургенев называл этот парк садом. В романе «Новь» он описал усадьбу такой, какой помнил её ещё при жизни матери: «То был прадедовский чернозёмный сад, какого не увидишь по сю сторону Москвы. Расположенный по длинному скату пологого холма, он состоял из четырёх ясно обозначенных отделений. Перед домом, шагов на двести, расстилался цветник, с песчаными прямыми дорожками, группами акаций и сиреней и круглыми «клумбами»; налево, минуя конный двор, до самого гумна тянулся фруктовый сад, густо насаженный яблонями, грушами, сливами, смородиной и малиной; прямо напротив дома возвышались большим сплошным четырёхугольником липовые скрещенные аллеи. Направо вид преграждался дорогой, заслоненной двойным рядом серебристых тополей; из-за купы плакучих берёз виднелась крутая крыша оранжереи».

Здесь деревья были посажены ещё двоюродным дедом писателя при основании усадьбы в конце XVIII — начале XIX в.в.

Самой длинной и прямой является центральная аллея Спасского парка. У её основания, на открытой просторной поляне за старым лутовиновским домом И.С. Тургеневым в детстве был посажен дуб. Руками писателя в этом парке посажено немало деревьев, но дуб был его любимым. О нём Тургенев упоминал в письмах друзьям и в художественных произведениях. В повести «Фауст», которая носит автобиографический характер, можно встретить следующие строки: «Мой любимый дубок стал уже молодым дубом. Вчера, среди дня, я более часа сидел в его тени на скамейке. Мне очень хорошо было. Кругом трава так весело цвела; на всём лежал золотой свет, сильный и мягкий; даже в тень проникал он».

Будучи неизлечимо болен, он писал из далёкой Франции супругам Полонским в мае 1882 года: «Когда вы будете в Спасском, поклонитесь от меня дому, саду, моему молодому дубу, родине поклонитесь, которую я уже вероятно никогда не увижу».

К сожалению, в настоящее время завет писателя невыполним. 30 ноября 2021 года в результате ураганного ветра в парке погибло около сорока старинных деревьев. Такая же участь постигла и тургеневский дуб.

Центральную аллею пересекает поперечная. По обе стороны от неё расположены по две скрещенные аллеи так, что они вместе с центральной представляют римское число XIX. Видимо, таким образом И.И. Лутовинов решил увековечить дату основания Спасской усадьбы — начало XIX века.

Перекрестье аллей в виде числа XIX

И.С. Тургенев, приезжая в Спасское, подолгу гулял по аллеям старинного парка. В повести «Фауст» он писал: «Липовые аллеи особенно хороши стали. Люблю я эти аллеи, люблю серо-зелёный нежный цвет и тонкий запах воздуха под их сводами; люблю пестреющую сетку светлых кружков по тёмной земле».

Аллеи римского числа XIX заканчиваются центральной площадкой.

Центральная площадка парка

С центральной площадкой у Тургенева было связано одно из ранних воспоминаний детства. Я.П. Полонскому он рассказывал «о какой-то театральной сцене, ещё при жизни отца его сколоченной под деревьями, где во дни его детства разыгрывались разные пьесы… и где собирались гости; смутно помнил он, как горели плошки, как мелькали разноцветные фонарики и как звучала доморощенная музыка».

В нескольких шагах от центральной площадки расположен так называемый еловый зал — ели посажены в виде четырёхугольника.

Аллейка-змейка

Аллейка-змейка смыкается с берёзовой аллеей, которая в те времена продолжалась почти до дома писателя. В мае 1853 года он писал Полине Виардо: «Сад мой сейчас великолепен; зелень ослепительно ярка, — такая молодость, такая свежесть, такая мощь, что трудно себе представить. Перед моими окнами тянется аллея больших берёз. Листья их ещё свёрнуты; они ещё хранят форму своих футляров, тех почек, в которых они были заключены несколько дней тому назад; это придаёт им праздничный вид совершенно новых платьев, на которых заметны ещё все складки материи. Весь мой сад наполнен соловьями, иволгами, дроздами — прямо благодать!»

Аллея была целиком вырублена в годы войны, но уже вновь выросли берёзы, посаженные на ней при восстановлении парка.

С одной стороны от берёзовой аллеи — поляна, освещённая солнцем. При Варваре Петровне на ней выращивали очень вкусную ананасную клубнику. Иван Сергеевич будучи ребёнком пробирался на поляну, рвал клубнику и ел её, за что матушка его наказывала. С другой стороны росли фруктовые деревья и кустарники: малина, смородина, вишня, сливы.

Слева от елового зала даже в настоящее время можно обнаружить камни фундамента оранжереи, в которой выращивались тропические фрукты: южные сливы, персики, абрикосы, дыни. Оранжерея существовала и при жизни Тургенева, так что в свои приезды в Спасское он мог насладиться свежим вкусом тропических фруктов и ягод.

Между елями и прудом деревья и кустарники были посажены в стиле английских пейзажных парков. Здесь располагались увеселительные полянки «лабиринтов», извилистые тропинки которых спускались к берегу пруда. Из них сохранилась только одна, которая является продолжением берёзовой аллеи. По ней можно выйти на плотину Большого Спасского пруда.

Большой Спасский пруд

Большой Спасский пруд располагается на дне глубокого Варнавицкого оврага. Плотина пруда являлась границей усадьбы. Отсюда открывается вид на пологие холмы, поля, перелески — на те места, которые памятны нам с детства по произведениям Тургенева. В старину через Спасское проходила просёлочная дорога, которая соединяла Белёвский и Московско-Курский тракты (трактами называли главные дороги, имеющие почтовые станции, верстовые столбы и т.д. — Е. Н.) Небольшой фрагмент этой дороги сохранился до наших дней. Если пойти по ней на север, то можно выйти к Злодееву верху (верхом в Орловской губернии в старину называли овраг. — Е. Н.). У его устья располагалась первая усадьба Лутовиновых — сельцо Ивановское. Современники утверждали, что эти места Тургенев изобразил в романе «Рудин». Там же Ивановский пруд, на плотине которого состоялось решительное свидание главных героев — Натальи Ласунской и Дмитрия Рудина.

В километре от Спасского находится деревня Петровское, где родилась В.П. Тургенева. Там велось хозяйство усадьбы. Если идти дальше в том же направлении, то можно попасть на Бежин луг. Он в 13-ти километрах от Спасского-Лутовинова на небольшой речке Снежеди, а ещё дальше река Иста, Малиновая вода, река Ока и другие места, увековеченные в произведениях Тургенева.

В непосредственной близости от усадьбы находился и сохранился до наших дней Чаплыгинский лес. Это лесное урочище, которое Тургенев упоминает в рассказе «Однодворец Овсяников» и даёт его картинное описание в рассказе «Смерть».

О зорком глазе художника, о том, что писатель в своих произведениях передавал не только облик, но и настроение родных мест, говорит описание вида, открывающегося с плотины ранним утром в повести «Призраки»: «Мы находились на плотине моего пруда. Прямо передо мною, сквозь острые листья ракит, виднелась его широкая гладь с кое-где приставшими волокнами пушистого тумана. Направо тускло лоснилось ржаное поле; налево вздымались деревья сада, длинные неподвижные и как будто сырые».

Тургенев не раз до рассвета выходил из дома, чтобы в ночной тишине побродить по парку, или встретить зарю на любимой скамейке на берегу пруда. Она находилась недалеко от береговой дорожки возле двух сросшихся у основания пихт. В 1868 году Тургенев писал Полине Виардо: «Если вы когда-нибудь приедете в Спасское, я поведу вас к этой скамье. Две великолепных сосны редкой породы (Тургенев ошибочно пихту назвал сосной) растут вплотную друг к другу… за ними сквозь свисающие ветви берёз виден пруд… там есть соловьи… малиновки, дрозды, иволги, горлицы, зяблики, щеглы и множество воробьёв и ворон; это несмолкаемый гомон, к которому издали примешивается пение перепелов во ржи…».

Вдоль берега пруда, по извилистой аллейке можно выйти туда, где центральная аллея примыкает к берегу. Слева от дорожки находится маленький пруд-сажалка. При Варваре Петровне в него запускали мальков рыб, когда они вырастали, рыбу ловили, чтобы приготовить кушанье.

Варнавицкий овраг

У основания пруда, сквозь заросли кустарника видны отлогие берега глубокого Варнавицкого оврага. Именно на его склоне была основана Лутовиновым усадьба. В те далёкие времена, по дну оврага текла река Варнавица. Иван Иванович приказал перекрыть реку плотинами. Так образовался целый каскад прудов, которые использовались в хозяйственных целях. Но, в одно лето прошли ливневые дожди, плотины прорвало, пруды вытекли. Остался один Большой Спасский пруд, который существует и поныне. В глухом, никем не посещаемом месте и теперь можно увидеть остатки старой плотины. Это место считается «нечистым». С давних пор крестьяне Спасского верили, что по ночам здесь бродит вставший из могилы старый барин Иван Иванович Лутовинов. В рассказе «Бежин луг» Тургенев передаёт народные легенды, которые, вероятно, слышал об этом овраге ещё в детстве. Илюша говорит мальчикам: «Вот уж нечистое место, так нечистое. Кругом всё такие буераки, овраги, а в оврагах всё казюли водятся… Там не раз, говорят, старого барина видели — покойного барина. Ходит, говорят в кафтане долгополом и всё это этак охает, чего-то на земле ищет. Его раз дедушка Трофимыч повстречал: “Что, мол, батюшка Иван Иваныч, изволишь искать на земле?”…

— Разрыв-травы, говорит, ищу. Да так глухо говорит, глухо: — разрыв-травы».

Парк с детства для писателя был любимым местом пребывания. Здесь у него были свои потайные местечки, уголки, где он играл с дворовыми ребятишками, слушал голоса птиц и рассказы охотников. Здесь формировалось его отношение к природе, окружающему миру. И.С. Тургенев в течение всей своей творческой жизни стремился знать природу во всех её проявлениях, проникнуть в её тайны.

Выше по Варнавицкому оврагу находится Варнавицкий колодец, который раньше славился своей чистой и вкусной водой. К этому колодцу, по преданию, каждое утро с кружкой приходил Тургенев, чтобы напиться холодной ключевой воды.

Аллея ссыльного

Вверх от пруда береговая дорожка переходит в липовую аллею. Эту аллею Тургенев посадил в годы ссылки. Писательница Е.И. Бларамберг-Апрелева, гостившая в Спасском летом 1877 года, в отсутствие Тургенева, писала в воспоминаниях, что камердинер И.С. Тургенева Захар Балашов показывал ей памятные места парка и говорил: «А вот эти липы Иван Сергеевич сами, своими руками сажали». Почитатели писателя аллею позже стали называть «аллеей ссыльного».

Слева от аллеи отходит дорожка, по которой можно попасть в окружённую зелёными зарослями беседку. Сюда, в самую глубину парка, не раз приходил Тургенев. Если майским вечером, затихнув, посидеть здесь на скамейке, то можно пережить то же состояние, которое было у Тургенева, когда он писал в повести «Фауст»: «Горлинки немолчно ворковали, изредка свистала иволга, зяблик выделывал своё милое коленце, дрозды сердились и трещали, кукушка отзывалась вдали; вдруг, как сумасшедший, пронзительно кричал дятел. Я слушал, слушал весь этот мягкий, слитный гул, и пошевельнуться не хотелось, а на сердце не то лень, не то умиление».

Дальше аллея ссыльного пересекается с поперечной. Если свернуть по ней направо, то можно выйти к Кузнечному пруду. Очевидно, в этом месте стояла кузница и изба кузнечных дел мастера.

Каждый уголок парка был с детства памятен Тургеневу. Его письма, произведения, рассказы друзьям наполнены описаниями парка, его тенистых аллей, прихотливо изгибающихся дорожек, цветов на лужайках, щебета птиц.

В своих заграничных скитаниях Тургенев ходил по Швейцарским Альпам, был на лазурном берегу в Италии, жил на острове Уайт в Англии, видел лучшие парки Европы; но ни одно из этих прославленных своей красотой мест не могло вытеснить из сердца Тургенева чувства восхищения Спасским парком. П.В. Анненкову он писал: «Я ничего не знаю прелестнее наших орловских старых садов — и нигде на свете нет такого запаха и такой зелёно-золотистой серости… под чуть-чуть лепечущими липами в этих узких и длинных аллеях, заросших шелковистой травкой и земляникою. Чудо!»

Литература:

1. Богданов Б. Спасское-Лутовиново. Путеводитель. Тула, 1977.
2. Чернов Н.М. Спасское-Лутовиново и его обитатели в XVIII веке // Спасский вестник. Вып. 1. Орел, 1992. С. 39‒52.
3. Чернов Н.М. И.И. Лутовинов, его дом и хозяйство // Спасский вестник. Вып. 2. Орел, 1993. С. 35‒44.
4. Чернов Н. Спасско-Лутовиновская хроника (1813‒1883). Сп.-Лутовиново. 1999.
5. Богданов Б.В. Спасское-Лутовиново после Тургенева // Спасский вестник. Вып. 4. Тула, 1997. С. 8‒21.
6. Новикова Е. Из истории двух известных родов… // «Мценский край». № 43‒44 от 5 ноября 2015.
7. Новикова Е.Б. О наследстве Лутовиновых // Спасский вестник. Вып. 14. Тула, 2007. С. 267‒298.